Серая шейка. Непридуманная смерть - Груша Ерофеева

Да, Маша, ты дура! Подавился-то не он. А ты!

4. Ты изменяла моей жене

Мы почти не видимся. Оказывается, так можно и в хрущебе.

Стараемся не пересекаться даже на кухне.

В доме постоянно чужие люди. Ученики и их родители, которые дожидаются своих чадушек в нашей гостиной.

Я так устала от этого многолетнего вокзала в доме! Всех его клиентов нужно встретить-проводить, подать кофе, изобразить гостеприимство. При этом мою работу за меня никто не сделает.

По привычке готовлю еду.

И даже — это что, я сделала?! — стираю вручную его трусы, традиционно брошенные ночью в ванной.

М-да, память тела... Привычке почти 25 лет. За день не избавиться.

Перед сном перекидываемся фразами.

Он меня стыдит! Реально!

Он!

Меня!

Стыдит!

Заявляет, что ничего такого страшного не совершил. Все изменяют. Да, и он изменяет. Он ничем не отличается от других. И от моей семьи тоже. Мой двоюродный брат изменяет. Мой родной брат изменил и даже ребёнка сделал на стороне. И даже я изменяла!

Да ну? Кому и с кем я изменяла?

Оказывается, я изменяла ЕГО ЖЕНЕ.

С НИМ.

— Это как, объясни? Как я могла изменять твоей жене? Я не была за ней замужем или жената на ней. Я не давала ей клятв верности. Я даже не была с ней знакома. Ты ничего не перепутал? Например, меня с собой. Это ты изменял своей первой жене. Как и второй. Я никогда и никому не изменяла.

Набычивается. Уходит в себя. Я его не убедила.

— Ты был подлец с первой женой. И ты остался подлецом.

— Я не подлец. Никогда не был подлецом! — кричит Кирилл.

Ночь. Перебудили соседей. Будет завтра тема для обсуждения бабкам на лавочке.

Стены у нас тонкие, особенно в спальне. Совсем недавно это нас развлекали соседи через стенку своей бурной жизнью. Пожилой вислоусый дяденька и толстуха лет сорока пяти отжигают каждую ночь громко и долго. Спинка кровати ритмично бьётся о нашу стену. Разбудят даже мёртвого. Женские стоны во всю мощь крупного тела не оставляют простора для фантазии. Мы дожидаемся финала и аплодируем. Так держать, соседи!

При этом поглядываем с мужем друг на друга с осуждением. У нас давно в постели всё ровно и быстро. Да чего там про ровно... Мне редко удаётся завлечь на это дело мужа. Отговаривается работой, усталостью, «спи, я еще посижу за компом». Даже не удержалась как-то и сказала напрямую: «Я хочу секса». А он промолчал. И при этом смотрит на меня осуждающе? С чего бы? Ко мне-то какие претензии?

Так вот чем была вызвана его хроническая усталость. Он переутомлялся в чужих кроватях.

5. Вдоль и поперёк

Да, с сексом мы основательно просели последний год.

Ну как мы... Не мы. Он. И я вслед за ним, поскольку секс и муж для меня неразделимы.

Были в нашей жизни разные времена. И когда секс саботировала я. Особенно в первый год после рождения сына. Я просто умирала тогда. И этот образ почти без натяжки.

Это в мелодрамах герой перед смертью идет в отрыв, едет в путешествие, трахается напропалую. А в жизни так не получается. В тяжелые моменты организм функционирует с трудом. Сил не хватает даже на самое необходимое — проснуться, помыться. Он как двигатель при недостатке горючего — на подсосе. Хватило бы на жизнеобеспечение, чтобы совсем не заглохнуть. А секс — это не жизненно важно. Это радость жизни, её десерт. И знаменитое «если нет хлеба, пусть едят пирожные» произнесла королева, которая не имела понятия о голоде.

Поэтому да, каюсь. Грешна. Недодавала мужу. И он решил тогда добрать на стороне. Нашел парочку для тройничка. И как честный человек поставил меня в известность. Тройничок предполагался без меня. Я так и не знаю, реализовал он свои желания или не решился. Сказал только, что он — третий — понадобился в паре мужчине, а Кирилл рассчитывал на женщину. Грязный вопрос «было или не было» так и висит между нами четверть века.

Мы это пережили. Или на самом деле не пережили?

Но не развелись.

Были времена, когда десерт мы перенесли на время обеденного перерыва. Успевали, пока не утрахаемся к вечеру, особенно я после работы, школьных уроков и почти ночной ежедневной уборки дома. Я тогда очень требовательна была к себе как к матери и хозяйке. Хотелось всё на высшем уровне: еда, чистота, одежда. Выкручивала свои показатели на максимум. Хотела быть везде лучшей.

Были годы взаимных обид. Да, секс присутствовал и регулярный. Но, цитируя дневник Льва Толстого, «не то». Мы оба чего-то ждали друг от друга. И не могли дождаться.

С Кириллом я никогда не была бревном. Ему удалось раскрыть во мне аппетит к телесным радостям. Мне никогда не приходилось имитировать оргазмы, не было нужды.

Но НЕ ТО. Всё равно НЕ ТО.

Из нашей жизни совсем пропала прелюдия. Та самая, что пробудила меня в самом начале наших отношений. Она исчезла сама собой. И произошло это ради меня. Так выходит? Потому что «ты устала» и «я быстро». Потому что спать осталось всего ничего. Потому что ребёнок ушлый, дверь в дверь, и всё услышит.

Однажды в гостинице к соседке по комнате зашли гости — два грузина. Интеллигентные, очень воспитанные. Инженеры приехали для отладки какого-то сложного оборудования.

Уж не помню, что там было у соседки, но мне пришлось отбиваться физически. Я отбилась. Но к стыду своему вынуждена была признать, что незнакомый мужчина практически довел меня до оргазма одними лишь поцелуями в шею и уши. Кто бы знал, что у меня там так чувствительно.

Ну вот узнала. И что? Устала намекать мужу. Не слышит. Попросила словами через рот. Попытался. Ну что сказать... Мокро.

С поцелуями в губы было так же. Мокро... Раньше я обвиняла собственные губы. После поняла. Губы у меня как надо губы. Даже от движения моего языка откликаются. А от поцелуев мужа мне... мокро. Вот с нижними губами было проще. Они откликались. А верхние ждали чувств. И не получали.

Я не чувствовала от него эмоций. За четверть века так и не услышала от мужа ни слова о любви, даже простых невинных ласковых словечек. В сексе он всегда молчал. Впрочем, и до и после тоже молчал. И — самое главное — молчало его тело! Не было от него встречных эмоций. Он как каменная скала. Но