Серая шейка. Непридуманная смерть - Груша Ерофеева

Такое было ощущение, что Кирилл занимается сексом не со мной, женой и как бы любимой женщиной, а с неким неодушевленным объектом. В программе занятий было обязательное доведение объекта до оргазма. На это уходила пара-тройка минут. За годы тренировок он знал кратчайший путь. А потом муж приступал ко второй части марлезонского балета — получал удовольствие уже сам. Он достигал его не со мной, а об меня. Казалось, положи вместо меня кого угодно, куклу, труп, прости Господи, он даже не заметит. И, получив разрядку, благополучно засыпал. Как и я, уже заново чисто механически возбужденная и не получившая разрядки.

В сорок лет с подозрением на опухоль в груди мне пришлось обратиться к онкологу. В диспансер на бесплатный приём я не попала. Пришлось идти за деньги. И врач, успокоив меня, одновременно и насторожила:

— Займитесь личной жизнью, если не хотите попасть ко мне уже на операцию.

Я, конечно, изобразила недоумение:

— У меня прекрасная личная жизнь, замечательный муж...

Но по глазам врача поняла — это она слышит постоянно и не верит. И намёк её я поняла — сексуальная неудовлетворенность не проходит для женщины бесследно. Особенно многолетняя.

Но как добиться этой удовлетворённости? Он меня просто не слышит. Не чувствует. Вспомнила наш первый танец с Кириллом. Ещё тогда меня поразила его нечувствительность к партнерше по танцу. С другими мужчинами было иначе. Его же товарищ в танце вел себя по-другому. Он не просто чувствовал каждое движение моего тела, а словно предугадывал его. Интересно, как было бы в сексе с таким тонким партнёром? Наверное, мне этого уже никогда не узнать.

Временами во время секса Кирилл вел себя очень необычно. Но как бы спохватывался, даже пугался, как мне казалось, и сворачивал на старую колею.

Пыталась его подбодрить. Потянулся не к той дырочке и резко отпрянул. Ну почему бы и не попробовать новое? Но нет. Закаменел. Не понимает моих намёков. Или не хочет понимать? Скорее не хочет. Словно шторку опустил. Отгородился.

Стыдно сказать, но я попросила у мужа в подарок искусственный член. Думала, это расширит наш, так сказать, кругозор. Тот давний тройничок из памяти не делся.

Член был куплен. С неоднократным упоминанием его неприлично высокой стоимости. Но так и пролежал в коробке. Я ждала инициативы от мужа. А чего ждал он?

Летом я с собаками уезжала на дачу. И жила там безвылазно по несколько дней. Кирилл заезжал как бы на правах гостя. И это, как ни странно, взбодрило нашу сексуальную жизнь. Он приезжал с гостинцами, топил баню, вкусно ел и трахался. Редко. Но с почти забытым энтузиазмом. Частенько мы не добирались из бани до постели. Исполняли супружеский долг там же, под возбужденное шебуршание дедушки-соседа, который, похоже, ждал визитов моего мужа с не меньшим, чем я, энтузиазмом и непременно находил себе работу поближе к нашей бане, даже при полной темноте.

В последние годы и летом стало грустно. Муж сгружал меня с собаками на участок и, напевая весело «па-ра-ра-ба-бам, пора по бабам», уезжал в город, где его ждали ученики и... любовницы?

А я, провожая, крестила его вслед. Стояла у ворот, ожидая, когда мигнет красным поворотник. Уехал. Как-то тревожно было последнее время.

Тело давно всё понимало. А сознание придумывало разные отговорки.

Наивно было бы полагать, что можно прожить вместе 25 лет и постоянно хотеть друг друга как в первую встречу. Как говорил мой любимый литературный герой, любовник леди Чаттерлей, бывает вдоль, а бывает и поперёк. Но вдоль бывало всё реже. А поперёк всё чаще.

А сейчас уже не поперёк. Просто кость в горле встала. Дышать невозможно. Горло сжимает спазмом. Дышу как сквозь тонкую соломинку. Дыши! Дыши, Маша!

6. Последние трусЫ

Эти его трусы, привычно брошенные в стирку, как плевок в душу. Я их правда постирала? Вот сейчас постирала?

— Что это, Маша, ты только что сделала?

Спрашиваю сама себя. Я только и веду эти диалоги сама с собой. Почти без перерывов на сон. Больше поговорить не с кем.

Он сейчас вытер о тебя ноги, как о грязную тряпку. А ты прогнулась, чтоб ему было удобнее?

И ты ведь всю жизнь прогибаешься. Уж признайся самой себе честно. Хватит сказок про образцовую семью. И заботливого мужа. Не был он никогда заботлив. Заботлив по отношению к тебе. И сейчас тянет, старается не пересекаться и не обострять. Ждёт, когда ты попыхтишь обиженным ёжиком и постепенно всё войдёт в колею.

А колею эту ты, Маша, протоптала сама. Добровольно. И он привык. Какую бы хрень он ни вытворил, ты пообижаешься и спустишь на тормозах.

Вспомни его передачку в роддом. Несколько холодных картофелин в мундире и кусок — кусок, блядь! — отрезанный от капустного кочана! Кормящей! Он тогда отбивался, оправдывался:

— Это мама твоя так сказала. Я спрашивал, что принести. Она сказала картошечку с капусточкой.

Моя многодетная мама посоветовала такое для родившей дочки? А верю! Но у тебя-то почему не нашлось капли любви ко мне? Спасибо хоть сварил ту картошечку. Мог и сырую немытую принести.

А тройничок, когда я умирала с больным ребёнком на руках? И ладно бы справил свою нужду тихонько, пощадил еле живую жену. Нет, он вывалил на меня эту грязь, обосновал и оправдал. Меня же выставил виноватой: вот до чего ты меня довела! Но я же честен перед тобой. Ты должна ценить! Ты просила меня не врать. И я не вру.

А после сколько их было, унижений?

Его дни рождения, 23 февраля, День разведки — первые годы всё праздновалось дома. Я накрывала стол для его друзей и коллег. Не меньше десятка человек. Старалась. Наизнанку выворачивалась. Каждый раз готовилась и старалась превзойти саму себя. И каждый раз блюда становились всё сложнее.

И в тот раз я за неделю начала приготовления. Заказала на местном сувенирном предприятии 12 порционных глиняных горшочков для жаркого. Рулет из курицы с черносливом. Фаршированная рыба. Заливное двух видов. Торт домашнего приготовления. Мясо во фритюре. Стол ломился. Я падала без сил. Изловчилась прибежать с работы пораньше. Вся в поту. Даже не успела ополоснуться.

Гости пришли. Расселись. Упс! Забыла порезать хлеб. И тут мой образцовый муж заявляет недовольно на всю комнату:

— Ты всё раньше начинаешь готовить стол и всё хуже успеваешь! Ты не умеешь