Тень императрицы - Анна Шнайдер

Он был очень молод — лет двадцать пять-тридцать, не больше. Тёмные волосы чуть выше плеч, худое лицо, умные, почти чёрные глаза. Не аристократ, что Гая поначалу безумно удивило. Но через пару секунд он вспомнил, что творила аристократия последний год, и подумал: видимо, император предпочитает общество нетитулованных.

На мужчине был алый мундир со знаками отличия, и Гай решил, что имеет дело с кем-то из высших чинов охраны дворца.

— Куда вы попали и кто я, как думаете? — неожиданно спросил незнакомец, рассматривая Гая так же внимательно, как и он его.

— Вы… — начал Гай и закашлялся: из-за мучительной жажды голос совсем охрип. — К-хх, простите…

Проигнорировав его извинение, мужчина дотронулся до браслета связи на своём запястье:

— Мойр, принеси, пожалуйста, воды. Один стакан.

Защитник, неужели!

— Спасибо, — искренне проговорил Гай.

— Не за что. Сможете ответить на вопрос или подождём, пока смочите горло?

— Смогу. Тут и думать нечего: вы — начальник охраны, видимо. Ну, или его зам. А это место — ваш кабинет.

— Верно.

В этот момент в помещение зашёл стражник со стаканом и, повинуясь краткому взгляду своего командира, отдал стакан Гаю, а затем сразу вышел.

Гай выпил воду почти залпом и вздохнул с облегчением. Теперь и есть не так хотелось.

— Меня зовут Ральф Рильо, — продолжал между тем его собеседник. — Я действительно с недавних пор начальник охраны дворца. Подчиняться вы будете мне — и никому больше, если не считать членов семьи Альго. Это понятно?

— Понятно, — кивнул Гай. — Но что делать, если приказы императора и императрицы будут противоречить друг другу?

— Думать головой в первую очередь, — усмехнулся Рильо. — Но если своей головой не получится — идите ко мне, вместе решим. Однако вряд ли у вас часто будут возникать такие ситуации. Её величество обычно не создаёт проблем.

У Гая был с женщинами совершенно другой опыт, поэтому он промолчал.

Отца он не помнил — тот рано развёлся с матерью и уехал в Альтаку, где и осел. А мама осталась с Гаем и его сестрой. Потом он женился и с супругой тоже хлебнул… всякого.

Да и среди его коллег в филиале Института артефакторики было много женщин, и Гай знал: проблемы они могут создать буквально из ничего.

— Далее, — говорил Рильо, откинувшись на спинку кресла, — вас, насколько я знаю, уже снабдили иллюзорным амулетом. Однако помните, что никакая иллюзия не бывает абсолютной, и если вы вдруг встретите человека, который вам знаком, старайтесь вести себя осторожнее. И сразу докладывайте мне, что были знакомы. Это ясно?

— Предельно.

— Что ж, дальше…

Инструктаж длился почти час, и к концу у Гая слегка опухла голова. Что можно, а что нельзя, как вести себя с императрицей и остальными Альго, где можно обедать и ужинать, когда отдыхать, как пользоваться дополнительными артефактами, которые ему выдали, — в общем, информации было более чем достаточно. Особенно для Гая, который никогда не был ничьим охранником.

— Я совершенно не понимаю, Ральф, — сказал он в конце, после того как начальник охраны дворца сообщил, что можно обходиться без формальностей. — Почему на эту должность выбрали именно меня?

— Ты не показался мне дураком, Гай, — хмыкнул Рильо, весело блеснув глазами. — Подумай.

Он нахмурился, помолчал… и негромко спросил:

— Родовая магия?

— Верно. И чем меньше людей знает, что она у тебя есть, — тем лучше.

После разговора Ральф повёл Гая в его комнату, и по пути туда, моргая сонными глазами, новоиспечённый охранник императрицы, подписавший магический договор, пошутил:

— А я думал, мне придётся спать на коврике у двери. Когда ты начал рассказывать про комнату, я удивился.

— Насколько я знаю, на коврике не спят даже в тюрьме, — устало улыбнулся Ральф. — А тут всё-таки не тюрьма. Условия у тебя будут нормальные, как по мне. Просто ты волен отдыхать не тогда, когда тебе хочется, а когда отдыхает её величество. Но так работаешь не только ты, много кто. Честно скажу, когда я только заступил на должность, вообще не отдыхал, сейчас гораздо проще.

— А почему не отдыхал?

— Потому что бывшим начальником охраны был человек принца Аарона. А до этого — сам принц, — ответил Рильо, и Гай на всякий случай решил больше ничего не спрашивать. Собственно, а зачем спрашивать? И так всё ясно.

Принц Аарон, старший брат императора, был главным организатором заговора против его величества. Он мало того, что считал: трон должен быть его, так ещё и не поддерживал политику Арена по стиранию границ между аристократами и нетитулованными магами. Эту политику из аристократов и правда мало кто поддерживал, да и сам Гай сомневался когда-то — хотя потом и изменил своё мнение, решив, что лучше поддерживать императора, чем получить гражданскую войну.

На День Альганны — так назывался праздник в начале января, когда на главной площади столицы происходит Церемония подтверждения власти, как чествование императорского рода, — Аарон назначил переворот и убийство собственного брата. Арен выжил, а вот Аарон погиб — император сам испепелил его на глазах у нескольких сотен людей.

После начались аресты. Выяснилось, что дознавательский комитет давно уже держал на карандаше многих заговорщиков, и всех быстро замели в изоляторы. Гая арестовали одним из первых — он даже новости про неудавшийся переворот не успел узнать. Забрали прямо из парка, где он гулял вместе с сестрой и дочерью, — и больше родных он не видел.

Допросы, допросы, допросы… Гай сразу понял, что отрицать бессмысленно, и рассказал всё честно, надеясь на снисхождение. Не зря, получается, надеялся…

Ральф, разумеется, знал, по какой статье осудили Гая, и вряд ли испытывал по этому поводу положительные эмоции. Хотя такой ненависти, какую видел Гай в глазах многих дознавателей и охранников в изоляторе, он в Рильо не замечал, но и симпатии там не было. Скорее всего, ровное отношение начальника охраны к нему — обыкновенный профессионализм вкупе с рациональностью. Гай всё равно не сможет причинить никому вред из-за ментального амулета на крови императора — а влияние его силы нереально переломить.

Спустя пять минут блужданий по коридорам в сопровождении Ральфа Гай понял две вещи: во-первых, ориентироваться во дворце — та ещё наука, а во-вторых — его, кажется, вели куда-то на главные этажи, поскольку интерьеры вокруг с