Ты – моя свобода - Катерина Пелевина

Отвожу свой первой, потому что вообще бы по-хорошему не нужно было на него смотреть. Ещё и толкается. Придурок, блин, набитый. Пусть идёт и дальше флиртует со своей Татьяной Алексеевной…

Ловлю себя на мысли, что опять ревную… Но понимаю, что это бессмысленно. Само по себе рано или поздно пройдёт, потому что иначе не бывает. А боль рассосётся, словно экссудат.

На «Гражданском праве» всё тихо. Я немного переписываюсь с отцом. Он находит время даже по пути на службу.

А я ощущаю жжение в области лопаток, словно…

Оборачиваюсь и понимаю, что непроста. Он продолжает смотреть на меня так, словно я — его главный враг. И что я такого сделала? Помешала ему разложить преподавателя на столе или что?

Наш контакт разрывает присевшая рядом с ним фанатка, которая начинает сладко ворковать ему что-то на ухо и гладить его руку, а он — улыбаться ей и что-то шептать на ухо. Конечно, я тут же отворачиваюсь. Так и знала, что он теперь будет вести себя именно так. То с одной мне глаза мозолить, то с другой. Чтобы побольнее…

Наверное, в глубине души я как раз этого и ожидала от такого как он…

Порой так бывает. И нужно просто справиться с истощением, которое прогрессирует внутри от таких потрясений…

Когда пара заканчивается, я уже хочу уйти, но меня вдруг резко хватают за плечо возле выхода, заставив обернуться и застыть. Карие глаза буквально приколачивают к полу.

— Просили передать, — сцепив зубы сообщает мне, чуть ли не толкнув листок с вопросами в мою грудную клетку, и я хватаю его в ответ, пошатнувшись, а сам Назар уходит прочь с таким видом, словно я — худшее, что было в его жизни.

Смотрю на лист с вопросами по ТГП и вздыхаю… Конференция…

Теперь в таком состоянии нужно ещё и готовиться к ней…

Глава 2

Назар Грек

Никогда не думал, что смогу так сильно ненавидеть кого-то… Что просто наизнанку выворачивает рядом с ней. Как вспоминаю, что сосалась с ним. Ещё и эти сюсюканья по телефону. Пиздец…

У меня внутри жжётся. Больно так, что не продохнуть.

Поэтому и толкнул, ибо бесит. Нужно было вообще телефон её в окно выкинуть, чтобы не выёбывалась, гадина.

Сидеть рядом с ней в одной аудитории — словно тонуть в холодной воде, где каждый вдох отнимает силы, а сердце сжимается до боли. Её присутствие пронзает меня насквозь, заставляя забыть о времени и месте. Взгляд, случайно встретившийся с моим, обжигает, и в этот миг вся окружающая реальность растворяется, оставляя лишь тяжесть невыраженных слов и горечь утраченного.

Каждое её движение резонирует внутри, словно эхо былых дней, когда мы были вместе и мир казался проще, приветливее и даже живее. Теперь же это лишь напоминание о том, что именно потеряно. Я ловлю себя на том, что хочется произнести что-то — объясниться или просто сказать «жаль». Но слова вязнут в горле, предательски молчат, оставляя огромную пустоту между нами. Как я могу сказать это, если ненавижу? Как я могу сказать, если умираю рядом с ней? Я, блядь, представлял этот их сраный поцелуй на протяжении всего этого времени… Снова и снова… Он мне снился… Как клеймо на сердце зудил и мучал.

В этом маленьком помещении, полном чужих голосов и шума, между нами висит завеса боли и незаконченных историй.

Я готов признать, что знал с самого начала, что так будет. Что она вырвет мне сердце из груди, даже не моргнув… Но так и не понял, нахрен, за что…

Первым делом отправился к отцу. Решил, что не смогу смотреть ей в глаза и лучше бы вообще её не видеть… А она ни разу так и не позвонила, и не написала… Словно я вообще был пустым местом для неё. И это после того, сколько всего я делал. Как я, сука, старался для неё… Ни для одной другой так не старался. Ни на кого никогда так не смотрел. И никого не хотел видеть у себя дома. В своей постели. Только её одну… А она мне консервным ножом грудную клетку вскрыла, мразь.

На нервах и в полном раздрае полетел на ту самую сделку. Там только и делал, что бухал и ебался. Кажется, бесконечно… Но забыть ни запаха, ни поцелуев тупо не мог. Как бы тупо и сопливо не звучало. Но именно это врезалось в память острием и никак не выходило оттуда.

Сейчас же я просто смотреть на неё не могу, но взять и перевестить отсюда будет значить только то, что она выиграла. Что вытравила меня отсюда, а сама счастлива…

Смотрю вот на её шмотки и зубы скрипят. Потому что сама же плевалась от брендового, а теперь таскает с гордостью от своего грёбанного Максимки… Непроизвольно кулаки сжимаются под столом. Она, наверное, уже и замуж за него вышла, и трахаются вовсю. С-с-сука…

Чёрный лаконичный жакет с едва заметным логотипом Hugo Boss, идеально сидящий по фигуре, подчёркивает изящество её фигуры и силу одновременно. Белая рубашка от Max Mara выглядывает из-под него — безупречный крой, словно созданный специально для неё. Джинсы тёмно-синего оттенка с едва заметным эмблемным шевроном на кармане. Сто процентов люксовый Diesel. У меня аж глаз дёргается.

А вишенкой на торте является её сумка. Gucci с культовым двойным G, лежит рядом на лавке. На запястье серебристый браслет Michael Kors. Вся какая-то другая. Чё они с ним эти два месяца делали? В свадебное путешествие гоняли? И закупались в Мюнхене?

Да похуй мне… Должно быть похуй!

Я — собственник. Всегда таким был. В этом и соль…

Девки вновь маячат на горизонте, как цветное конфетти. А у меня всё по-старому. Вдобавок ещё и злоба, гнев, даже ярость внутри… Так болит, нахрен. Ужасно болит… Я её просто презираю за всё.

Хочу трахнуть всех, кто её окружает. Вообще, сука, всех. Чтобы неповадно было. Хотя, судя по всему, срать ей на это с высокой колокольни.

Когда листок передавал, ещё что-то почувствовал. Но там буквально секунда была… И та из меня все ресурсы выжала. Словно на месте подбросила пушечным залпом. Я не знаю, как она так влияет на меня. Как до сих пор реагирует организм. Наверное, что-то на химическом уровне… Но это что-то такое неправильное и ненавистное мне отныне.

Сейчас после лекции иду подымить