Ты – моя свобода - Катерина Пелевина

— А я тебе говорил поехали в дом с прислугой, где ты будешь королевой. Сама отказываешься… В чём тогда предъявы, зайчонок? — щёлкает меня по носу, и я фыркаю.

— Это я ещё не начинала…

— Боюсь уже… Что на ужин? Суп из последних сил? — гогочет, пока я качаю головой.

— Вообще там пирог грибной… Но если хочешь суп…

— Твой пирог я бы с радостью отведал… — раздвигая полы моего халата, молниеносно присасывается к груди, заставив меня вздрогнуть и замолчать, пока с меня струями бежит молоко.

— Назар… Прекрати… Господи… — отчаянно хватаюсь за его волосы и пытаюсь быть тише, пока он тискает меня и целует соски, а потом и ниже…

Ведёт языком, обхватив за задницу и усаживая на тумбочку.

— Тише будь, — ворчит на меня, буквально сразу стаскивая джинсы и резко оказавшись во мне, пока я вцепляюсь в него обеими руками и ногами.

— А…

Всё кружится перед глазами. Секс стал таким чувствительным… И все мои части тела особенно… Мне даже не надо долго… Достаточно несколько минут. Его запах… И его умение сделать приятно…

А потом я взрываюсь, вжимая его внутри, и ощущая, как быстро он вынимает из меня, испачкав подол моего халата…

— Бл… — ругается, но замолкает. — Вкусная моя… Домой летел…

— Я вижу…

Из детской вдруг доносится истошный плач нашего сына, и я смотрю на Назара с разочарованной усмешкой.

— Блин, — роняю на него лоб, запыхавшись после секса. Все волосы теперь взлохмаченные. Только хочу пойти к сыну, как он останавливает.

— Погоди. Иди ванну прими, отдохни… Ща я руки помою. Сам к нему пойду…

— Уверен?

— Уверен. У нас мужские секретики…

— Да что ты говоришь?

— Ага… Иди давай, — шлёпает меня, и уходит на кухню помыть руки. А я иду в душ…

Так хотелось за сегодня почувствовать себя человеком. Знаю это зомби-состояние временное. Не я первая, не я последняя… и в такие моменты я бесконечно благодарна, что у меня такой муж. Что он поддерживает меня. Помогает… Что берёт часть ответственности на себя…

А когда я выходу из ванной довольная и распаренная, подхожу к детской, услышав, как Назар общается с ним… В такие моменты моё сердце становится пластилиновым…

— Так что, мы договорились? Если продолжишь в том же духе, мама откажется от идеи заводить второго… И с кем тогда мы будем играть и обниматься? Знаешь, как мне хотелось в своё время… Послушай знающего человека… Тебе нужен брат или сестра… Это сильно помогает в жизни…

Не выдержав эмоционального перегруза, тихонько стучусь.

— Тук-тук… Можно к вам?

— Можно… Мы уже заключили договор…

— Ага, я слышала… — смотрю на то, как он его держит и просто… Умиляюсь. — Так скучала по тебе… Весь день думала…

— Я тоже… О вас обоих…

Я обнимаю их, и мы стоим, качаясь на месте, глядя на огни, горящие за окном.

— Ты, наверное, голодный сильно… С работы же… Иди, Назар, я сама тут…

— Я не хочу от вас уходить… Пойдёмте на кухню вместе, а? Я бы вообще его не отпускал…

Я улыбаюсь, услышав это и утыкаюсь носом в его плечо, поймав голую пятку нашего десятимесячного сына щекой. И смеюсь.

— Наконец и ты всё это почувствовал…

— Я с самого первого дня чувствовал, зайчонок… Это химия… Как у нас с тобой, только… Чуть-чуть другая.

— Я знаю, я тоже её чувствую, пойдёмте ужинать, — зазываю их обоих на кухню и накладываю еду Назару, пока Даня в детском стульчике размазывает йогурт по поверхности, обмазавшись с ног до головы.

Мы обычно долго сидим и наблюдаем за ним. Даём создать нужную атмосферу… Хаоса и беспорядка…

— Ну, дружище… Если ты будешь продолжать в том же духе, на тебя ни одна девчонка не посмотрит…

— Ну, конечно… Папочке виднее…

— Естественно, а ты как хотела? Я взял твою мамку обаянием и сексуальностью, — играет бровями, заставив меня расхохотаться и шикнуть на него. — М-м-м, какой вкусный пирог, с ума сойти можно. — кусает и от удовольствия весь пыхтит.

— Ты доиграешься, Назар…

— Она буквально сразу в меня влюбилась… Бегала потом… Добивалась…

Улыбаюсь, когда Даня так внимательно слушает его и улыбается, схватив за щетинистую щёку, а потом убирая ручку.

— Папа же колюююючий… Это мама у нас гладенькая…

— Нет, это потому что папа много болтает. Всякую ерунду собирает. И к тому же лжёт, — смеюсь я, накладывая ему ещё один кусок.

Но он и тот сметает за считанные минуты, словно реально весь день голодал без обеда…

— И ничего я не лгу… Ты запала и не отрицай.

— Не-а… Это всё ты…

Он щурится на меня и негодует от злости, пока я уже готова хрюкать от смеха.

— Ты возьмёшь свои слова назад, я жду… Мел… Ну чуть-чуть же я тебе понравился.

— Чуть-чуть, — показываю палацами отрезок в размере сантиметра и ржу.

— Вот ты…

— При ребёнке не ругаемся, — улыбаюсь я, хихикая.

— Давай ещё свой пирог, я голодный!

— О-о-о… Папочка совсем оголодал сегодня…

— Я по всем фронтам голодный… Когда Данька уснёт, покажу тебе насколько… И за одно отомщу за растоптанную самооценку.

Тут я окончательно расхожусь на смех, потому что видок у него такой обиженный. Карие глаза в мгновение потускнели, и я кладу голову ему на плечо, касаясь губами кожи.

— Я пошутила… Я сразу на тебя запала. У меня не было шансов…

— Я так и знал, — ухмыляется, доедая с тарелки всё… До последней крошки…

— Ну всё… Доел? Прекрасно… — вытаскиваю у него из-под носа грязную посуду и ставлю её в раковину…

— Но…

— Но? — перебиваю я его нагло, приподняв бровь. — Со мной в диалоге нет такого слова. Так что поднимай свою попу и двигайся к раковине, блондинчик. Я покажу, как меня обычно благодарят...

На этом моменте мы оба начинаем хохотать как ненормальные, а Даня и вовсе хлопает в ладоши, забрызгивая всё вокруг клубничным йогуртом. И мне в волосы попадает, и Назару в глаз… После чего мы все дружно начинаем отмываться, а потом наш папочка моет за собой посуду…

Гармония… Уважение. И любовь в семье…

Оказывается, вот что такое настоящая свобода…