Антагонизм - Натали Ният

кухонный стол и внимательно ловит каждое ее слово. Но за сглаз и гадание нужно доплачивать отдельно, поэтому мама не всегда может позволить себе такую роскошь. Итак за очищение воском сумма выходит немаленькая. Тем более тетя Люба говорит, что ей сложно нас очищать, она потом очень болеет и страдает. Бывало, что, выплескивая воду в раковину на кухне, она придерживается за ее край. Наверное, она может упасть в глубокий обморок прямо здесь! Она, кстати, так и говорила нам, что однажды ей вызывали скорую. Мама твердо убеждена, что без тети Любы мы бы давно все загнулись. Это правда, негатива на нас очень много.

Вот и сегодня у нас очередной визит к тете Любе.

— Здравствуйте, — она отворила дверь, — проходите на кухню.

У тети Любы очки с толстыми стеклами, за ними ее глазки кажутся совсем маленькими. Она небольшого роста и полненькая. Я никогда не видела ее в яркой одежде, она чаще всего в чем-то сером или в темных оттенках.

Мама, как всегда, в предвкушении важного момента.

— Тетя Люба, вот снова к вам, — у мамы страдальческий вид. — Опять творится черт знает что у нас! Вся надежда на вас.

Тетя Люба при этих словах кивает головой, и лицо ее при этом очень грустное. Она все понимает.

Вообще-то моя мама очень любит, когда ей гадают на картах. Во дворе у бабули одна женщина делает иногда расклады, и мама при первой возможности обращается к ней. Мама и сама умеет гадать, себе она гадает часто.

К ней тоже иногда приходит ее коллега по работе, и они с ней шушукаются о чем-то секретно. Но я все равно все слышу. Я приношу им чай, они не очень-то обращают на меня внимание. У коллеги проблема с мужем.

Глава 5

Глава 5

С одной стороны, мне жаль, что у мамы с бабушкой плохие отношения, но, с другой стороны, я уже к этому привыкла. Мне кажется, что так было всегда. Мама настраивает папу против его родителей, говорит, что от них житья нет. Мне жалко мамочку в такие моменты, ведь я ей верю безоговорочно! Хотя бабушка с дедушкой живут через стенку. Дедушка сильно пьет, почти каждый день. Нет, не почти, а каждый день. Но мама говорит, что он хозяйственный. А бабушка сильно болеет. Раньше она была гораздо лучше. Я помню, когда я была маленькая, я часто оставалась с ней, пока родители были на работе. С ней было интересно. У нее есть большая зеленая кулинарная книга, и мы готовили по ней разные блюда, особо не придерживаясь рецепта, мы больше ориентировались на картинки.

Мама говорит, что бабушка колдует ей и нам с братиком, и повторяет это так часто, что мне кажется, так и должно быть. Разве не все бабушки по папиной линии колдуют? Я удивлюсь, если не все. У бабушки есть несколько старинных икон и молитвы, написанные в тетрадях. Может быть, мама поэтому так решила? Но ведь иконы — это наоборот хорошо. Иконы есть и в церквях, и в храмах. Все ж мама утверждает, что раньше моя бабушка была колдуньей и очень сильной. К ней приходили разные люди за помощью. Не знаю, я в этом не уверена. Мама постоянно находит у нас в доме какие-то перышки, бумажки, ниточки, песок, и все это приводит ее в ярость!

— Витя, я же говорила! Ты только посмотри! — обращается она к папе. — Это опять она мне сделала!

Мама имеет в виду бабушку. Ну, а кто же, в самом деле? Ведь никто чужой к нам не заходит в дом.

Если честно, то я поддерживаю маму. Она права. Она уже много раз сталкивалась с этим и поднаторела в этих вопросах. Но вот что меня сильно огорчает: временами мама говорит так же про мою бабулю. А это разбивает мое сердце. Я очень люблю бабулю. Она такая добрая и любимая. И когда возникают такие сложности, я ухожу в себя, как можно глубже, чтобы ничего не слышать и не видеть. Я не хочу никого из них обижать и становиться на чью-либо сторону. Я хочу любить их обеих. И очень хочу, чтобы они не ссорились. Никогда.

Вечером пришел папа, он снова задержался на работе. Мама недовольна.

— Есть что поужинать? — спрашивает он.

— Макароны с сосисками, — говорит мама.

— Опять? — папа недоволен.

— А что ты хочешь? Я, вообще-то, с работы.

— Ладно, давай макароны.

Мы с братиком уже давно поужинали. Папа ест в столовой, смотрит телевизор. Я понимаю, что маме не терпится начать разговор о тете Любе. Хоть она часто просит меня не говорить о наших к ней визитах папе, я и не говорю. Но мама всегда сама же и не сдерживается. Или совсем наоборот: мама просит меня сказать папе, что мы были у тети Любы и что она нам сказала. И потом обычно идет целый перечень того, что я должна пересказать папе.

— Мы сегодня с детьми ездили к тёте Любе, — начинает разговор мама.

Папа поежился. Он знает, чем это обычно заканчивается, и пытается отстраниться, насколько это возможно. Он продолжает есть.

— В этот раз, Витя, всё куда серьёзнее! Линде было плохо потом!

Папа поворачивает голову в мою сторону. Я смотрю на него равнодушным взглядом. На самом деле, удивлённым. Я всё-таки не ожидала от мамы таких слов про себя, но привычка сделала своё дело. А я привыкла скрывать эмоции под равнодушным взглядом. Он ведь может на самом деле выражать всё, что угодно. Надо сделать чуть глуповатый вид, мол: «Да-да» или «Нет-нет», в зависимости от ситуации.

— Что с тобой? — спросил папа, снова повернувшись к телевизору.

— Да так, — мямлю.

— Что так, Линда? Говори, как было на самом деле! У нее голова кружилась, ее тошнило.

«Господи, хоть бы никто не подумал, что я беременна!» — думаю про себя, потому что, насколько я знаю, у беременных такие же симптомы.

А подумала я не просто так. На самом деле мне грустно от этих воспоминаний. У нас на рынке, как и у большинства других рынков, есть отдел, где продают разносолы собственного посола. Ну, обычные люди. И вот, мне безумно нравятся соленые огурчики, которые мы покупаем у уже знакомого продавца. Они такие вкусные! Соленые, это да, но у него они какие-то особенные, немного кисловатые, что ли. Я часто прошу маму, когда мы бываем на рынке, купить мне немного, буквально несколько штучек. И один огурчик я