Дитя Огня - Шараби Акхрот

Лила не стала медлить, а поспешила за отцом по длинному пирсу к месту швартовки. Доски прогибались под ногами и тихонько поскрипывали, будто выводили мелодию. В ней ясно слышались отголоски чего-то давным-давно позабытого, как колыбельная, которую она могла слышать в младенчестве. Но где? И почему так давно?.. Сердце откликалось на эти знакомые и в то же время незнакомые звуки, пробуждая воспоминания, пока еще совсем неясные, как тени деревьев в утреннем тумане…

В то же время где-то в окрестностях Непала раздавались тихое позвякивание колокольчика и напевы монахов, способные кого угодно погрузить в сон. Даже такое могущественное создание, как асур[2].

«Дэви…

Шум листвы, плеск воды, посвист птиц – все поет о тебе, Дэви. Ты – мать всего сущего, ты – любящая сестра и жена, ты – благодарная и прекрасная дочь, ты – сама природа и само сущее. Дэви… Ты – воительница и защитница, ты – карающий меч справедливости. Ты – неукротимое пламя чувств, ты – мягкое тепло домашнего очага. Дэви… Ты – молоко и мед, ты – священное дерево, приносящее плоды, ты – желание и ты – благость. Ты – сама жизнь. Ты – вопрос, и ты – ответ. Птицы поют о тебе, Дэви. Цветы цветут для тебя, Дэви. Миллионы голосов славят тебя.

Трудно найти того, у кого имя твое не вызывает благоговения и счастья… Но заблудшие сердца, черствые, полные алчности, гордыни и прочих грехов, еще не обратились к тебе. Для них – твой гнев. Но для раскаявшихся и вернувшихся на истинный путь – твоя милость…

Дэви…»

Мужчина стоял в тени нависающей скалы. В обе стороны под небольшим уклоном змеилась пыльная грунтовка. Где-то вдалеке слышались покрикивания погонщика яков. Еще дальше, в деревне вверх по склону, лаяла собака, визжали дети и поскрипывала телега. Ветер время от времени катал по дороге мелкие камушки и поднимал сероватые клубы пыли. Больше не было ничего.

«Дэви… Неужели ты способна сотворить такие бесплодные земли? Или так выглядит мир, когда ты далеко, а Шива вновь закрывает глаза?»

Духша́сур снова огляделся, стараясь не покидать тень. Небо было затянуто облаками, но гостю из соседнего мира, где сумрачно примерно всегда (кроме тех случаев, когда просто мрачно), даже такой свет казался слишком ярким. Поэтому он почти не снимал на улице солнцезащитных очков, чем частенько удивлял свое окружение.

Местные жители (одни из беднейших во всей Индии) сторонились странного, слишком хорошо одетого господина, которого непонятно каким ветром занесло к подножию священных гор. На туриста-альпиниста или антрополога он был явно не похож. Монахи как будто бы игнорировали странного незнакомца, но и на порог храма не пустили, совсем негостеприимно захлопнув ворота перед самым его носом. А он всего лишь дорогу хотел спросить… Духшасур хотел сперва рассердиться, а потом отказался от этой мысли: что толку, если он захочет разнести обитель до основания? Во-первых, вряд ли что получится, а усилий придется приложить немало. Во-вторых, это лишнее привлечение внимания.

Перед внутренним взором мелькнул образ красавицы в алых одеждах, с развевающимися волосами и пылающим взглядом, сидящей верхом на огромном тигре, и его аж передернуло. Нет, такой «радости» ему точно не надо. Прошлого раза хватило всем.

Вдалеке снова загудел колокол: монахи готовились к вечернему служению. «Бо-о-ом-м-м!» – разнеслось над долиной, «Ом-м-м!» – вернулось назад с эхом. Духшасур поморщился и принялся рассматривать свои аккуратные, ухоженные руки. Эти руки не предназначены для того, чтобы держать ими что-то тяжелее чековой книжки… по крайней мере, пока.

Он бы с радостью остался у себя дома и придумывал новые аскезы, чтобы впечатлить капризных божеств и получить то, о чем тысячелетия мечтали многие его сородичи. Но вести о том, что несносные мудрецы своими заунывными мантрами так надоели Ей, что Она решила пробудиться, заставили его забеспокоиться и вылезти из тени на свет.

Кулаки Духшасура сжались от досады. Если бы его помощники были расторопнее! Он бы уничтожил новое воплощение еще в самом начале пути! Но малышка исчезла прямо у него из-под носа. Во всем виноваты зловредные наги[3] и их умалишенный радж[4]! Не иначе, как это был заговор! Ни один наг не стал бы просто так «приманивать» спасителя к дому ведьмы-кормилицы! Духшасур сумел разыскать женщину и избавиться от нее, но ребенок исчез… Духшасур втянул носом воздух, прикрыв глаза. Ветер донес ароматы лотоса, масла, жасмина и морской соли. Ее запах! Значит, Она близко.

Он облизнул губы и довольно улыбнулся. Ему пришлось ждать долгих два десятка лет, скрываясь в тени и прикидываясь обычным госслужащим, пусть и не последнего ранга. Но теперь-то он своего не упустит! Мата[5] будет довольна, а он сам наконец получит то, что заслужил.

Но стоит быть осторожным и не повторять ошибок старших братьев, по собственной глупости и торопливости лишившихся головы. Сам Духшасур в прошлом жестоко ошибся и потерял все. Он был слишком самонадеян, слишком уверен в собственной неуязвимости. Но теперь он умнее! Войска у него нет, да и действовать напрямик в современном мире не получится. А значит, в одиночку не справиться, и нужен надежный помощник, который многим ему обязан и точно не сорвется с крючка. На простых грешников полагаться рискованно: они слишком слабы и душой, и телом. Нужен кто-то стойкий, сильный и обиженный на весь свет. Гнев и жажда справедливости через месть – отличные мотивы. И пара кандидатур на примете у него уже есть.

Духшасур поднял голову к пасмурному небу и погрозил ему кулаком, чем страшно удивил проходившего мимо пастуха и его яков. Ну, держитесь, дэвы[6]! Этот раунд игры судеб останется за ним. Да и все остальные – тоже…

Аделаида,

Австралия (22 года назад)

– Мистер Льюис, как отец и дядя я вас понимаю… – Немолодой адвокат в скептическом жесте сложил крупные ладони на уже хорошо заметном брюшке под натянутой рубашкой, грозя ей лишением пары пуговиц. Он бросил пронзительный взгляд не по возрасту ярких и ясных голубых глаз на визитера.

По другую сторону стола расположился худощавый рослый мужчина. На его темных волосах блестела ранняя седина, а в карих глазах навсегда поселилась грусть. Несмотря на жару, на нем был строгий костюм, а белоснежная рубашка была застегнута на все пуговицы под самый ворот. На манжетах блестели дорогие рубиновые запонки. Он сидел,