Цена его стаи - Любовь Алисова

начали оборачиваться на нее. Но на их лицах не было ни злости, ни паники, ни желания поймать беглянку. Вместо этого они начали... улыбаться. Через мгновение со всех сторон раздался откровенный, громкий смех. Молодые парни у костра покатывались со смеху, указывая на нее пальцами, женщины снисходительно качали головами, а пара мужчин у ворот даже не двинулась с места, чтобы перекрыть ей дорогу — они просто хохотали, глядя на ее испуганный вид.

Малика замерла посреди двора под этим прицелом десятков насмешливых глаз. Вся её смелость в миг испарилась, сменившись жгучим, удушающим стыдом. К ней никто не бежал, ее никто не ловил. Весь клан просто открыто смеялся над её наивной, глупой попыткой сбежать из логова хищников. Они прекрасно знали, что бежать ей абсолютно некуда.

Несмотря на унизительный смех, Малика упрямо стиснула зубы. Страх перерос в чистую ярость. Раз они не пытаются её остановить, она уйдет! Девушка развернулась и со всех ног бросилась в темноту, прочь от освещенного двора, прямо в черную чащу леса. Смех за спиной начал стихать, заглушаемый шумом ветра в кронах деревьев.

Она бежала, не разбирая дороги. Ветки кустов хлестали по лицу, ноги путались в высокой траве, но Малика упорно двигалась вперед. Главное — подальше от этого сумасшедшего места, подальше от Волькана.

Она успела отбежать от поместья всего на пару сотен метров, как вдруг в груди что-то резко, болезненно натянулось. Словно невидимая струя, связывающая её сердце с кем-то, натянулась до предела — и с глухим ментальным звоном оборвалась. Точнее, не оборвалась, а резко сократилась, потянув её назад.

Малика охнула и рухнула на колени прямо в сухую листву, хватаясь рукой за грудь. Дыхание перехватило. Внутри всё горело. Это не была физическая боль — это было странное, дикое, сводящее с ума чувство тоски и пустоты. Словно у неё заживо вырвали кусок души.

Каждая клеточка её тела внезапно закричала о том, что она совершает огромную ошибку. Лес вокруг показался чужим, холодным и смертельно опасным, а то деревянное поместье, из которого она только что бежала... показалось единственным безопасным местом на земле. В голове зашумело, а перед глазами снова встали янтарные глаза Волькана.

Её захлестнуло непреодолимое, безумное желание вернуться. Захотелось снова почувствовать тепло его руки, услышать его низкий голос. На место паники пришло странное, пугающее умиротворение и четкое осознание: она хочет остаться. Она принадлежит этому месту.

Малика тяжело поднялась на ноги. Шатаясь, будто в тумане, она развернулась и медленно, шаг за шагом, пошла по собственным следам обратно к усадьбе. Связь, о которой говорил Альфа, работала против её воли.

Она едва успела выйти на небольшую поляну, как деревья впереди зашевелились. Из ночной тени плавно, словно соткавшись из самого мрака, вышел Волькан.

Он был совершенно спокойным. На его лице не было ни злости, ни удивления. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и его янтарные глаза светились в темноте, неотрывно наблюдая за ней. Волькан знал, что она вернется. Он ждал её.

На губах Волькана заиграла легкая, едва заметная усмешка. Он опустил руки и сделал несколько шагов навстречу Малике, остановившись в паре метров от нее.

— Ну надо же, — тихо произнес он, и в его низком голосе проскользнули нотки искреннего удивления. — Наша связь оказалась даже сильнее, чем я рассчитывал. Обычно человеческим девушкам требуется гораздо больше времени, чтобы почувствовать притяжение и сдаться. А ты вернулась сама меньше чем через десять минут.

Малика молчала, тяжело и часто дыша. Ей было до безумия стыдно за свою слабость, но странное тепло, разлившееся по телу при виде Альфы, заглушало все остальные чувства. Пустота в груди исчезла, сменившись полным покоем. Она действительно больше не хотела бежать.

— Идем в дом, — мягко скомандовал Волькан.

Он не стал хватать её или тащить силой. Он просто развернулся и пошел обратно к усадьбе, уверенный, что она последует за ним. И Малика послушно пошла следом, чувствуя себя послушной тенью своего вожака. Во дворе по-прежнему было много людей, но теперь никто не смеялся — под строгим взглядом Альфы все покорно опускали головы, пропуская их вперед.

Волькан привел ее обратно в ту самую строгую деревянную спальню. На полу уже было чисто: разбитую посуду и пролитый ужин оперативно убрали, пока их не было.

— Садись, — он кивнул на край просторной кровати.

Малика послушно села. Волькан подошел к комоду, взял новую стерильную повязку, антисептик и присел перед ней на одно колено. Его близость снова заставила её сердце биться чаще. Он аккуратно взял её правую руку и начал осторожно, слой за слоем, разматывать испачканный в лесной грязи бинт.

— Ты потревожила рану, пока бежала по кустам. Нужно обработать и сменить по... — Волькан резко замолчал на полуслове.

Его пальцы замерли. Малика удивленно посмотрела на него, а затем перевела взгляд на свое предплечье и обомлела.

Последний слой марли упал на пол. На коже Малики больше не было глубокого, рваного следа от массивных зубов. Ни крови, ни шрамов, ни синяков. Кожа была абсолютно гладкой, чистой и ровной, словно на неё никогда никто не нападал в том лесу. Единственное, что осталось на месте укуса — это едва заметное, бледное родимое пятно в форме полумесяца, которое слабо покалывало от прикосновений.

Волькан медленно провел пальцами по её гладкой коже, и его янтарные глаза потрясенно расширились.

— Этого... не может быть, — хрипло прошептал Альфа, впервые за всё время потеряв свое хваленое самообладание.

Волькан долго не поднимал глаз, продолжая осторожно очерчивать пальцами бледный полумесяц на ее руке. Его прикосновения больше не пугали Малику — наоборот, по венам разливалось густое, томительное тепло.

— Что это значит? — тихо спросила она, нарушая тишину. — Куда делся укус?

Альфа медленно поднял голову. В его янтарных глазах больше не было прежней холодной уверенности — теперь там горел совсем другой, первобытный и жадный огонь.

— Это значит, что я ошибся, — его голос стал еще тише и опустился до вкрадчивого шепота. Он поднялся с колен, но не отпустил ее руку, садясь на кровать рядом с ней. Настолько близко, что Малика чувствовала жар его тела. — Это не просто случайная связь из-за укуса, Малика. Моя кровь выбрала тебя.

— Выбрала? Но я же человек... — она затаила дыхание.

— Да, ты человек, — Волькан чуть наклонился к ее лицу, и на его губах появилась обжигающая, хищная усмешка. — Но ты моя истинная. Единственная женщина, которая предназначена мне самой судьбой. Наша связь абсолютна. Моя кровь в твоих венах сотворила это чудо и исцелила тебя, защищая то,