Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы - Ianluv

Мальчик замер. Он не помахал в ответ — он еще не знал, что это значит. Но он не убежал. Он просто смотрел на меня, и на его бледном лице впервые за всё время промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее любопытство.

Я улыбнулась.

Пробуждение в кошмаре закончилось. Началась кропотливая работа. Работа воспитателя, которой нужно вырастить из будущего Темного Властелина просто счастливого человека.

И пусть весь мир подождет. И пусть герцог Аларик точит свой меч на границе. Когда он вернется, его ждет сюрприз, к которому он точно не готов.

* * *

Остаток дня прошел в вихре дел. Оказалось, что быть герцогиней — это не только пить вино и издеваться над слугами, но и управлять огромным механизмом поместья. Память Серафины подбрасывала мне знания об этикете, иерархии слуг и географии замка, но мои собственные знания из XXI века требовали немедленных реформ.

Первым делом я отправилась в кухню.

Появление хозяйки в святая святых вызвало там настоящий переполох. Повар, тучный мужчина по имени Ганс, едва не уронил огромный окорок в котел с супом.

— Ваша Светлость! Что вы... здесь... чем обязан? — он вытирал руки о грязный фартук, и в его глазах читался неприкрытый страх.

Я обвела взглядом кухню. Грязно. Не в плане антисанитарии (хотя и это присутствовало), а в плане организации.

— Ганс, с сегодняшнего дня меню молодого лорда меняется, — я подошла к разделочному столу. — Никаких объедков. Никакого черствого хлеба. В рационе должно быть мясо, много овощей, молочные продукты и фрукты. Пять раз в день.

— Пять... Ваша Светлость, но даже герцог ест дважды! — осмелился возразить повар.

— Герцог — взрослый мужчина, а Леон — растущий организм, — я посмотрела на Ганса так, что тот сразу забыл о своих возражениях. — И еще. Я хочу, чтобы кухня блестела. Если я найду хоть одного таракана, Ганс, ты лично будешь его есть. В сыром виде. Это ясно?

— Кристально ясно, Ваша Светлость!

— Чудесно. Грета, пойдем. Нам нужно проверить библиотеку.

Леону нужны были книги. Не те скучные трактаты о магии и войне, которыми была забита библиотека Ридов, а что-то с картинками. Что-то, что могло бы занять его ум.

В библиотеке я нашла несколько томов с иллюстрациями флоры и фауны империи. Это было уже что-то.

Когда наступил вечер, я снова привела Леона в свои покои. Он уже не так сильно дрожал, когда я касалась его, но всё еще был очень молчалив.

— Леон, хочешь, я расскажу тебе сказку? — спросила я, усаживая его на диван.

— Сказку? — он нахмурился. — Это про то, как рыцари убивают драконов?

— Не обязательно. Бывают сказки о дружбе, о далеких странах... и о маленьких паровозиках, которые смогли.

— Что такое «паровозик»? — в его глазах вспыхнул интерес.

Я улыбнулась и начала рассказывать. Я адаптировала историю о «Маленьком паровозике, который смог» под реалии этого мира, заменив рельсы на магические тропы, а вагоны — на кареты с подарками для детей.

Леон слушал, затаив дыхание. Его маленькие ручки сжимали край одеяла. Когда я закончила, он тихо спросил:

— И он правда смог? Даже если был маленьким?

— Правда, Леон. Главное — верить в себя и делать добрые дела. Сила не в том, чтобы обижать слабых, а в том, чтобы помогать им.

Он долго молчал, переваривая услышанное. А потом вдруг сказал:

— Серафина...

Я вздрогнула. Он впервые назвал меня по имени, хотя и без титула.

— Да, малыш?

— Вы... вы вчера ударились головой?

Я не выдержала и рассмеялась. Чистым, искренним смехом, который, кажется, впервые за долгие годы прозвучал в этих стенах.

— Почему ты так решил?

— Вы стали... другой. Теплой. Раньше от вас пахло льдом и змеями. А теперь — молоком и печеньем.

Я привлекла его к себе и поцеловала в макушку.

— Наверное, я просто проснулась, Леон. По-настоящему проснулась.

В ту ночь мне снился сон. Я видела аварию, видела свое тело на асфальте. И видела женщину, стоявшую рядом. Она была точной копией Серафины, но ее глаза были полны не льда, а безумия.

— Ты думаешь, сможешь изменить его? — прошипела она. — Тьма в его крови сильнее твоих сказок, воспитательница. Он убьет тебя. Он убьет всех.

— Посмотрим, — ответила я ей во сне. — Ты недооцениваешь силу правильной педагогики.

Я проснулась на рассвете. Леон спал рядом, прижавшись к моему боку. Он обнимал мою руку во сне, словно это была его единственная опора в мире.

Я посмотрела на свои белые пальцы. Где-то там, на границе, герцог Аларик Рид вел свою бесконечную войну. Он еще не знал, что дома его ждет самая сложная битва. Битва за сердце его сына.

И я была готова к этой войне. Ведь у меня на вооружении были не мечи и заклинания, а наклейки с котиками (которые я планировала сделать сама), режим дня и бесконечное терпение.

«Пробуждение в кошмаре», — подумала я, поправляя одеяло на мальчике. — «Нет, это пробуждение в жизни. И я сделаю эту жизнь прекрасной».

Я подошла к окну. Солнце медленно поднималось над лесами поместья Рид, окрашивая небо в цвета надежды. Где-то в коридорах уже слышались шаги слуг, начинался новый день. Мой второй день в этом мире.

Я знала, что впереди будут трудности. Будут интриги барона Кросса, будет недоверие Аларика, будут вспышки магии Леона. Но глядя на спящего ребенка, я чувствовала в себе такую уверенность, которой у меня не было даже в «Солнышке» во время проверки из гороно.

Я — Серафина Рид. И я перепишу эту историю.

— Спи спокойно, мой маленький Темный Властелин, — прошептала я. — Сегодня у нас по плану рисование пальчиковыми красками. И поверь мне, это гораздо интереснее, чем захватывать мир.

Я улыбнулась своему отражению в окне. Глаза «Герцогини-змеи» больше не казались ледяными. В них горел огонь, который не гаснет никогда — огонь человека, нашедшего свое истинное призвание.

Глава 1 была окончена. И финал у этой книги будет совсем другим.

Глава 2: Педагогика против магии

Утренний свет пробивался сквозь тяжелые бархатные шторы, рисуя на пыльном ковре длинные золотистые полосы. Леон все еще спал, уткнувшись носом в мой бок, и его дыхание было таким тихим, что я то и дело прислушивалась — дышит ли? После того ада, в котором он жил, этот ребенок разучился заявлять о своем существовании даже во сне.

Я осторожно высвободила руку. Тело Серафины, привыкшее к корсетам и праздности, ныло от непривычной позы, но я проигнорировала это. У меня был план. В «Солнышке» я знала: первый день после