Поздравляю, Синичкина! Ты попала - Вероника Ольховская

усмехнулась я. — Я сказала то, что хотела. Эта такая категория «друзей», которые вспоминают о тебе только тогда, когда им что-то нужно… Десять тысяч до зарплаты или приютить собаку на время трёхмесячного отпуска. И им глубоко плевать, что у тебя жуткая аллергия.

Максим понимающе хмыкнул.

— О, понимаю! У меня тоже есть такой друг. Андреем зовут, — Максим кивнул в сторону блондина. — Правда, у него своих денег куры не клюют, и собаки пока нет. А вот силком таскать меня по клубам — святое дело.

— Значит, мы коллеги по несчастью? — удивлённо хмыкнула я. — Неожиданно. Прямо сюжет дешёвой мелодрамы…

— Надеюсь, со счастливым концом? — поинтересовался Максим.

— Смотря для кого, — уклончиво ответила я. — Для нас — навряд ли… А вот для Леры и Андрея, возможно. Посмотри только, как они мило воркуют! Несложно догадаться, чем закончится сегодняшний вечер. И сколько ещё раз нам с тобой придётся снова встречаться…

Максим искусно изобразил испуг. Казалось, перспектива совместных посиделок пугала его не меньше, чем меня. Но… Сквозь весь этот напускной ужас пробивалось то, чего я была совершенно не готова увидеть.

Интерес… Ко мне. Как к женщине.

— Тогда я должен срочно овладеть твоим искусством! Хочу научиться также круто сливаться с пространством. Возьмёшь надо мной шефство?

— Уверен?.. Обучение платное, — потянувшись за бокалом, самодовольно ухмыльнулась я. — Первое занятие — ящик баснословно дорогущего шампанского.

— Идёт, — предложив чокнуться, кивнул Максим. — Но предупреждаю: ученик из меня тот ещё. Потребуется много сил, чтобы вышел толк…

С этой секунды царившее между нами напряжение словно растаяло. Разговор пошёл как по маслу… Я даже поймала себя на мысли, что мы говорим так, словно знакомы сто лет.

Я узнала о Максиме всё и даже больше. Оказалось, он ненавидит оливки, коллекционирует винил и бегает по утрам даже под ливнем. Что его стартап либо выстрелит, либо разорится к Новому году. Что развод два года назад стал лучшим из всех решений… Потому что с бывшей женой они давно разучились слышать друг друга.

А потом пришёл мой черёд исповедоваться...

Я выплеснула на Максима всю боль, принесённую расставанием с Пашей. Всё, что копилось годами… Поделилась и про тяжёлый развод, про гнусное предательство, и даже про то, о чём обычно молчат…

Про своё бесплодие.

Говорила и не понимала, как могу быть настолько откровенной…

Я, которая привыкла справляться со всем сама. Которая всегда до ужаса боялась показаться навязчивой, слабой, жалкой. Я, которая научилась глотать своё горе, сейчас сидела перед малознакомым мужчиной и выворачивала душу наизнанку.

Слова лились сами собой, не подчиняясь ни воле, ни здравому смыслу. И от этой несдержанности неожиданно стало легче.

Легче дышать. Легче улыбаться. Легче думать о завтрашнем дне…

И вдруг даже захотелось потанцевать!

Возможно, конечно, так на меня действовал алкоголь. А, возможно, я поймала ту волну, о которой весь вечер твердила Лера. Не знаю…

Но ноги сами несли меня в пляс.

Поставив пустой бокал на стол, я уже собиралась подняться, однако Максим, словно прочитав мысли, опередил меня. Встал, протянул руку и с лёгкой хрипотцой в голосе спросил:

— Потанцуем?..

Встретившись с ним взглядом, я на секунду оторопела. В бесконечно тёмных глазах пылало что-то безумно опасное для моего только начавшего успокаиваться сердца…

— Я оттопчу тебе все ноги, — стараясь успокоить разбушевавшееся сердце, ляпнула я. — Не советую…

— Не страшно. Идём!

Максим потянул меня за руку и уверенно поднял с дивана.

Мы спустились в общий зал, и я на секунду пожалела о решении сбежать из ложи. Музыка здесь гремела так, что закладывало уши, а на танцполе яблоку негде было упасть. Но Максиму удалось отыскать для нас свободный уголок в стороне.

И вот я не заметила, как полностью отдалась моменту.

Откинув голову, закрыла глаза и позволила волосам рассыпаться по плечам. Руки сами поднялись вверх, бёдра задвигались в энергичный такт. Музыка унесла меня вдаль от горьких бед, беспроглядной темноты прошлого и того липкого ощущения, что всё хорошее уже позади.

Она помогла мне насладиться настоящим. А в настоящем рядом со мной был тот, чей взгляд прожигал меня насквозь…

Прекрасно осознавая, что всё внимание Максима сейчас приковано ко мне, я провела кончиками пальцев вниз по шее, прошлась по плечам, словно невзначай очертила пышную грудь и задержалась на талии.

Я дразнила его... Нарочно дразнила, желая вызвать потерю контроля.

Зачем? Для чего? Потому что хотела большего? Или, может, истосковалась по острым ощущениям?.. Барахтаясь в своей пресной жизни, я не позволяла себе играть с огнём — делать то, о чём могла хотя бы на секунду пожалеть.

И, оказывается, я безумно устала быть правильной.

Правильной Олей, которая всегда всё делала «как надо». Которая терпела, молчала, ждала, надеялась. Которая годами вкладывала душу в человека, неспособный это оценить. Которая боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушить чьи-то представления о норме.

К чёрту это всё. Я хочу жить!

Открыв глаза, я посмотрела на Максима. Он, продолжая держаться на расстоянии, буквально пожирал меня взглядом: скользил по лицу, задерживался на груди, бёдрах, возвращался к губам.

Я видела, как напряжены его плечи, как сжимаются кулаки, как ходуном ходят желваки. Максим боролся с собой, пытаясь сохранить контроль. А я хотела, чтобы он его потерял. Чтобы сорвался... Чтобы взял то, что я так отчаянно хотела ему отдать.

Я сделала шаг к нему. Ещё один. Теперь между нами не осталось ничего — только горячее дыхание и жгучее желание быть как можно ближе друг к другу.

Я провела пальцами вверх по крепкой груди, очертила линию кадыка, задержалась на щетинистом подбородке и прикоснулась к губам. Они были настолько мягкими и горячими, что мне нестерпимо захотелось попробовать их на вкус.

И будь что будет…

Я подалась вперёд, и Максим встретил меня на полпути. И вот когда наши губы слились в жарком, пьянящем поцелуе, мир вокруг перестал существовать.

Я поплыла, желая отдаться этому мужчине целиком и полностью…

Глава 5

Путь до дома я помнила смутно. В памяти остались лишь обрывки ярких воспоминаний.

Вот мы, не желая отлипать друг от друга, вывались из клуба. Продолжая целоваться, наспех натягивали чертовски мешающие пальто. Вот Максим поймал такси, открыл передо мной дверь и буквально втолкнул внутрь, прижимая к себе на заднем сиденье.

А потом… Темнота салона, приглушённая музыка и его пьянящая близость.

Я утонула в ней сразу. Растворилась без остатка в терпком аромате мужского парфюма, обжигающих талию прикосновениях, в страсти, что словно неистовое пламя разгорелось между нами.

Она испепеляла