Сопрано для Мафиози - Екатерина Ромеро

— Знаете что: мой отец не мог никому причинить вреда! Вы точно ошибаетесь, и не имеете права удерживать меня здесь насильно!

— Я имею право сорвать с тебя платье, содрать с тебя шкуру, а после закопать под ближайшим забором, Белла.

Белла. Нежная форма моего имени его устами ласкает мой слух, вот только интонация у этого дьявола просто гробовая.

— Ваше положение не дает вам права и закон…

— Здесь я закон. И бог, и суд, и правда.

— Да что вам от меня надо, что⁈

— Ты расскажешь мне, где скрывается твой отец. Пока я спрашиваю тебя по-хорошему, сдай все, что знаешь.

— Не то что?

— Не то, я буду говорить с тобой по-плохому.

— Что это значит? Как это, по-плохому?

— Ты научишься летать без крыльев, птичка-певичка, но сначала я познакомлю тебя с этим.

Анжело проводит ладонью по каким-то цепям, забитым в стену, и мне становится дурно. От того, что это все правда и что еще хуже, я понимаю, что если сдам отца, этот страшный человек может причинить ему боль.

Более того, я и сама точно не знаю, где сейчас находится мой отец. Мы давно не виделись, он переезжал, я к этому моменту уже училась в филармонии и не навещала его из-за нагрузки.

Я хочу это все объяснить Анжело Чезаре, но слова застревают в горле. Шокированная и до смерти перепуганная, я только и могу, что забиться к стене и закрыть лицо ладонями.

Цепи, кандалы, темница. Я попала в самый настоящий ад.

Не двигаюсь, точно застыла, вся как струна напряжена, а после слышу, как скрипнула дверь.

Этот кареглазый демон ушел, закрыв меня на замок снова.

И он никакой не ангел, а прямая его противоположность.

Что здесь вообще происходит, и почему он смотрел на меня так, словно хорошо знает, просто давно не видел.

Глава 4

Я всегда считала себя смелой, ну, до того момента, пока меня не заперли в темнице два на два. Теперь же ужас сковывает грудную клетку. Не знаю, сколько я бьюсь в дверь птицей, прежде чем она распахивается.

На пороге стоит женщина. У нее в руках плед и поднос с водой.

— Кто вы?

— Франческа. Прислуга.

— Выпустите меня! Умоляю, отпустите!

— Мне запретили тебя выпускать. Прости, девочка. Кормить тебя тоже нельзя, но я ослушалась. Все же, ты живая. Пока.

«Пока» прозвучало весьма неоднозначно. Этой служанке лет шестьдесят. Она скромно одета, а позади нее двое охранников стоят точно стражи. Отсюда не уйти так просто, не дом, а тюрьма какая-то, замок с приведениями.

Я и правда в замке, я пойму это чуть позже, а пока все, что могу — взять стакан воды дрожащими руками и осушить его до дна.

— Идем.

— Куда?

— Провожу тебя в уборную. Здесь совсем не удобств, эти не для гостей эта комната.

— А для кого?

— Для приговоренных к смерти.

Слова этой служанки бьют прямо в грудь. Пошатываясь, я все же выхожу отсюда. Сплошной мрак, длинные темные коридоры. Франческа помогает мне, я с ужасом оглядываюсь по сторонам.

— Что это за дом такой?

— Это не дом, а замок, родовое гнездо клана Чезаре.

— Это что, имитация? Такая плитка?

Стучу по стене. Как же все натурально.

— Это камень. Тут все в нем, потому на первом этаже всегда холодно.

— Еще скажите, что стены для крепости скреплялись кровью.

— Не исключено.

Двое охранников не отходят от меня, но на обратном пути я все же улавливаю момент и хватаю Франческу за руку:

— Вам нужны деньги? Мой отец заплатит! Прошу вас, дайте мне уйти, я ни в чем не виновата!

Она лишь опускает глаза:

— Прости, но я пока не готова прощаться с жизнью. Лучше бы тебе рассказать дону Чезаре все, что знаешь. Ты так молода и красива. Тебе жить и жить еще.

— Я ничего не понимаю! Клянусь, ничего!

— Лучше бы тебе начать понимать, да поживее. Анжело хоть и не родной сын Пабло, но в нем его кровь течет. Иди, и речь подготовь. Будь прилежной с ним, слушайся. У нас тут никто ни с кем не церемониться, а я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось.

— Он сказал, что я буду летать. Как это? На самолете летать?

Франческа поджимает губы:

— Не на самолете. Анжело сбросит тебя с горы в пропасть у замка, если не расскажешь ему то, что он хочет знать. Полетишь вниз, как птица с обрезанными крыльями. Все, иди! Закутайся в одеяло, чтобы не околеть. И тихо, не надо кричать на весь замок, тут и без тебя полно призраков.

Эта Франческа говорила загадками, но к этому моменту я еще не верила в то, что можно вот так просто кого-то взять и сбросить с горы. Это казалось каким-то немыслимым кошмаром, которого просто не может быть.

Мы же в современном мире живем. Нет ни казней больше, ни палачей, так?

Вернувшись в свою камеру, я уже не была так сильно в этом уверена, потому что на этот раз довольно отчетливо рассмотрела кандалы и цепи, забитые в стену.

Они были настоящими, а не просто музейными экспонатами, и судя по количеству царапин и даже засохшей крови на ободках, пользовались ими весьма часто.

* * *

Анжело и Лео

— Ну что, видел ее?

— Видел.

Сжимаю зажигалку до хруста. Сорвался из дома, поехал офис передохнуть. Одно только понимание того, что дочь Зурзолло теперь у меня, будоражило кровь.

Я думал, она будет больше похожей на Элизу, но нет. Другая совсем, Элиза была смелой и бойкой, а эта трусливая птица, все сжималась в стену, с ужасом смотря на меня.

— Какой-то ты невеселый. Что, девушка не понравилась?

— А она и не должна мне нравится. Я ее не для этого… блядь!

Зажигалка ломается в руке. Она даже пахнет иначе. Не такая, чужая, ненавистная сучка.

— Не кипятись, Анжело, все же, у тебя теперь такой козырь. Сейчас птичка запоет, Лука испугается, вылезет из норы. Это его единственный ребенок, как мы выяснили.

— Она еще ни черта не сказала.

— И? Мне ли тебя учить допрашивать людей. Я сам у тебя учился, хотя и не приветствую ваши методы в замке.

— Наши методы самые эффективные.

— Да, но не для девочки, которая еще жизни не знала. Да и то, что она дочь Элизы тебе будоражит кровь, ну признай. Анжело, играешь с огнем.

Щелчок, и я приставляю дуло пистолета ко лбу друга:

— Еще хоть одно слово,