Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

— Да, Оксана. Я знала, — спокойно ответила мать, глядя на меня ледяными глазами.

— Как ты могла? — мой голос сорвался на жалкий скулеж. — Я же твоя дочь! Она моя сестра! Он мой муж! Как ты могла смотреть мне в глаза все эти годы?!

Мать брезгливо поморщилась.

— А что я должна была сделать, Оксан? Разрушить счастье Настеньки? Посмотри правде в глаза! Ты — пустая! Ты бесплодна, как выжженная земля!

Слова матери ударили меня наотмашь, больнее, чем любая пощечина.

— Ты бракованная, Оксан, — безжалостно продолжала женщина, которая меня родила. — А Артему нужен был наследник. Ему нужен был сын, чтобы передать свое дело. Нормальная, полноценная семья. Ты не могла ему этого дать. Настя смогла. Что ему оставалось делать? Бросить хорошего мужика без детей только из-за твоих амбиций?

Я задохнулась. Мои собственные недостатки, моя самая страшная боль, которую я доверяла только им, сейчас использовалась против меня как оружие.

— Вы жили на мои деньги… — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты тоже, мама. Я оплачивала твои санатории, твой ремонт…

— Ой, только не надо делать из себя жертву! — закатила глаза Настя, поднимаясь с пола. Она скрестила руки на груди, глядя на меня с высока. — Ты вечно на работе, вечно злая, уставшая. Артему нужна была женщина, а не ломовая лошадь! Ты сама виновата, что он пришел ко мне.

— Достаточно, — жестко оборвал Артем, выступая вперед. Он посмотрел на меня так, словно видел впервые. Никакой любви. Только холодный расчет. — Раз уж все вскрылось, давай без истерик. По-взрослому.

— По-взрослому? — истерично усмехнулась я.

— Да. Завтра я подаю на развод, — чеканя каждое слово, произнес Артем. — Квартира, в которой мы жили, оформлена на мою мать. Так что тебе придется съехать.

— Но мы платили ипотеку вместе! Из моих денег! — вскрикнула я, чувствуя, как внутри все сжимается от ужаса.

— Докажи, — нагло ухмыльнулся муж. — У тебя нет ни одного чека, Оксаночка. Все переводы шли с моей карты. По документам ты там никто.

Он подошел ближе, нависая надо мной, и понизил голос:

— Даю тебе три дня, чтобы ты собрала свои манатки и свалила. Мы продаем ту квартиру, нам нужно оплачивать частный садик для Дани. И только попробуй устроить скандал на работе или в суде — я оставлю тебя вообще без трусов. Поняла?

Я смотрела на мужчину, которого любила больше жизни. На сестру, которую защищала в детстве. На мать, ради которой работала на износ.

Они стояли стеной. Единый, монолитный блок предательства и цинизма.

Меня вышвырнули. Выкинули на помойку, как отработанный материал, предварительно высосав все соки, все деньги, всю мою молодость и любовь.

Воздух в комнате стал невыносимо тяжелым. Меня затошнило.

Я молча развернулась, подхватила свой тяжелый оранжевый чемодан с лекарствами и пошла к двери. Я не бежала. Я шла на негнущихся, деревянных ногах.

Сзади не раздалось ни слова. Никто не попытался меня остановить. Никто не сказал "прости".

Я вышла из квартиры. Двери лифта открылись, впуская меня в свое зеркальное нутро. Я посмотрела на себя. Мертвые, пустые глаза на бледном лице.

Я вышла из подъезда прямо под ледяной проливной дождь.

Михалыч ждал меня в машине, мотор тихо урчал.

— Ну что там, Оксан? Успела? — крикнул он, открывая окно.

Я не ответила. Я просто шла вперед, не разбирая дороги. Мимо машины скорой помощи. Мимо охранника. Прямо в темноту, под ледяные струи дождя, которые смешивались с моими слезами.

Моя жизнь была разрушена. Растоптана. Уничтожена теми, кому я доверяла больше всего на свете.

Я не знала, куда мне идти. Мне больше некуда было возвращаться. У меня не было ни дома, ни семьи, ни мужа.

Ничего. Только проклятый чемодан с лекарствами в руке.

Я брела по мокрому асфальту, пока ноги окончательно не отказали. Я опустилась на холодный, мокрый бордюр, прямо в лужу, поджав колени к груди.

Господи, за что? За что мне все это?

Я спрятала лицо в ладони и завыла. Страшно, в голос, как раненое животное, не обращая внимания на хлещущий дождь и проезжающие мимо редкие машины. Мне казалось, что хуже уже быть просто не может. Что я достигла самого дна ада.

Я еще не знала, что настоящие испытания только начинаются.

Глава 3

Дождь смывал с меня остатки прошлой жизни. Ледяные капли били по лицу, скатывались за воротник форменной куртки, пропитывали насквозь волосы и одежду, но я не чувствовала холода.

Я вообще больше ничего не чувствовала.

Только звенящую, оглушительную пустоту внутри. Там, где еще час назад билось живое, любящее сердце, теперь зияла черная дыра.

Я сидела на мокром бордюре у выезда из элитного поселка «Изумрудная долина». Мимо изредка проносились дорогие иномарки, обдавая меня брызгами из луж, но мне было плевать. Я сжимала в руках оранжевый чемоданчик скорой помощи — единственное, что у меня осталось. Моя работа. Мой долг. Мой крест.

Перед глазами, словно заевшая кинопленка, крутились кадры из пентхауса.

Артем в домашних штанах. Тех самых, что я гладила ему по выходным.

Настя в шелковом халатике, прижимающая к груди белокурого мальчика.

Моя мать, с презрением бросающая мне в лицо слова о моей «бракованности».

Четыре года. Они лгали мне четыре года.

Я вспомнила, как мы с Артемом копили на первый взнос по ипотеке. Как я брала ночные дежурства, чтобы он мог спокойно заниматься своим стартапом. Как я приходила домой под утро, падая от усталости, а он заботливо накрывал меня пледом и говорил: «Потерпи, родная, скоро мы заживем. Я все делаю для нас».

Для нас.

Какая же я дура. Какая слепая, наивная, жалкая идиотка.

Пока я спасала чужие жизни на грязных улицах спальных районов, он строил идеальную семью с моей сестрой на мои же деньги. А моя родная мать прикрывала их, брезгливо морщась от моих слез в кабинетах репродуктологов.

«Ты бесплодна, как выжженная земля. А ему нужен наследник».

Слова матери снова ударили наотмашь, заставляя меня согнуться