На краю тумана 2 - Мери Ли

– Чуть не забыла, – вспоминаю я и достаю ключ от дома Мишель. – Держи.

– В следующий раз лучше оставь цветы у меня, не неси их сюда, – предостерегает Мишель. – Кай в любой момент может решить обыскать тебя или комнату.

Тяжело вздыхаю и наблюдаю за Леей, она отложила шитье и гладит кота. Он уже давно не милый котенок, это огромный кот, который в битве с кем-то потерял ухо и подбил глаз.

– Нам нужен запасной план, – напоминает Мишель.

В Луче Нового Света мы живем уже несколько лет, и постоянно думаем о том, что рано или поздно нам придется отсюда бежать.

– Я не знаю, куда нам пойти, – признаюсь я. – Здесь мы под защитой.

– Не от Кая, – напоминает Мишель. – Если он узнает, что ты травишь его брата, то…

– Не узнает, – отрезаю я.

Обманываю и себя, и Мишель. Кай все знает, но боится ошибиться в выводах.

– Я слышала, он собирается привезти сюда врача, – напирает Мишель.

Устало провожу ладонью по лицу и обещаю:

– Что-нибудь придумаю.

– Мы и так тут задержались, – шепчет она.

И это чистая правда, мы должны были бежать пять лет назад, но у нас ничего не вышло. Мы решили, что временно можем побыть здесь, но оказалось, что нет ничего постоянней временного.

– Уже поздно, я пойду к себе.

– Спасибо, что посидела с Леей, – благодарю я и провожаю Мишель.

Выйдя из дома она останавливается и оборачивается.

– Будь осторожной, – предостерегает она.

– Ты тоже.

Мишель кивает и скрывается в туманной дымке, а я не спешу идти в дом, который ни один день не считала своим. Это ужасное место.

Мы с Мишель прожили вместе на острове три месяца. За это время забрались на маяк, и она подала сигнал бедствия оттуда, ведь сторожку Дилана разнесли в пух и прах чудики. Я не верила, что кто-то получит наш сигнал, но это сработало. Приплыл корабль, это были не военные, как надеялась Мишель. Я до сих пор не знаю, кто они. Они называли себя посланниками Барона – того, кто сможет изгнать туман. Нас называли Святыми матерями и обещали жизнь под защитой. А что нам еще оставалось делать? Мы голодали, у нас не было оружия, чудики разбрелись по острову и стали наведываться к моему дому все чаще и чаще. Мы решили плыть с ними, но что-то мне подсказывает, что если бы мы не решились на это, то нас бы все равно забрали. Последователи великого Барона больше походили на фанатиков. Не все, конечно, но большинство такими и являются.

Мы загрузились на корабль и поплыли. За время пути причаливали к другим берегам трижды и каждый раз на корабль подселяли новых женщин. Ни одного мужчины корабль не спас, только женщины и один ребенок, который в итоге скончался прямо на корабле.

Я, Мишель и Лея не понимали, куда нас везут и для чего. Мы не задавали вопросов, ведь знали, как особо интересующуюся даму закрыли в каюте, и больше я ее не видела. Мы сидели тихо и благодарили спасителей, а втайне продумывали план побега. Мы хотели сбежать еще до того, как корабль прибыл на большую землю. Косо поглядывали на спасательные шлюпки.

В итоге выждали момент, когда корабль причалил на конечную точку. Всех женщин загрузили в машины, мы решились на побег во время одной из остановок, но и в этот раз у нас не получилось, потому что на караван машин напали чудики, они уничтожили тридцать процентов спасаемых и спасателей. В тот момент выбор отпал, Мишель предложила осмотреться в месте, куда нас везут, а уже потом думать про побег. Я согласилась. Мы были обессилены, и я не уверена, что спаслись бы, если побежали в тот день.

До места назначения мы ехали сутки. А потом нас сопроводили в тоннель метро. Людей с корабля я больше никогда не видела, мы оказались под опекой других вооруженных мужчин, которые не дали нам и малейшей возможности на побег. В метро мы прожили несколько недель. Если честно, я даже примерно не могу сказать, как долго мы там находились. Я не видела, когда начинается день, а когда в права вступает ночь. Мы существовали там, ожидая переправы в Луч Нового Света. Нас заставляли возносить молитву Барону и мы делали это. В какой-то момент я поняла, что привыкла. Привыкла быть ведомой и ожидать неизвестности, покорно склонив голову.

Я потеряла себя. Полностью и безвозвратно.

Я изменилась настолько, что если бы в том тоннеле появился папа, он бы не узнал меня.

Когда-то жизнерадостная и живая девушка превратилась в жалкое подобие человека, которое позабыло, что такое улыбка и смысл жизни.

Все изменилось в день, когда один из тех, кто должен был охранять нас, решил воспользоваться Леей. Тогда пелена спала с моих глаз, и я совершила то, из-за чего законопослушный гражданин навсегда ушел из моей головы. Его голос я больше не слышу и это значит, что я перешла черту. Не изменись мир настолько сильно, то за содеянное я бы сидела за решеткой до конца своих дней.

Мимо дома проходят двое смотровых и своим приветствием кого-то в тумане возвращают меня в реальность. Тут же вхожу внутрь, дверь не запираю, ведь Кай скоро вернется. Возвращаюсь в комнату тети и сажусь на пол рядом с Леей. Теперь ей приходится делить и без того крошечное пространство со мной, я уже почти три года, как не ночую в спальне супруга. Пришлось в очередной раз врать Каю и говорить, что мужу без меня лучше, более просторно и комфортно, ведь я постоянно ворочаюсь и могу случайно врезать ему.

– Как ты? – спрашиваю я, убирая прядь ее отросших волос на спину.

– Нормально. Шерстяной сегодня убегал, я боялась, что он не вернется.

Бросаю взгляд на Шерстяного, он лежит на моей подушке и намывает лапу.

– Он всегда возвращается, – говорю я и про себя добавляю, «в отличие от своего хозяина».

Тут же отбрасываю посетившие меня мысли и переключаюсь на Лею, которая задает вопрос:

– Мы домой скоро поедем?

Я перестала ей лгать о таких вещах. В этом больше нет смысла.

– Мы туда никогда не вернемся, – отвечаю