Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер

— Сейчас? Среди ночи?

— Да, — тихо сказала Наталья. — А в чём проблема?

В её голосе было столько простоты и веры, что Луис не нашёл, что ответить. Он улыбнулся, сел и несколько секунд молча смотрел на неё. Ему казалось невероятным, что рядом с ним человек, для которого его странные ночные мелодии не были капризом, неудобством или безумной прихотью. Для Натальи это было частью его души. А значит, заслуживало быть услышанным.

Они прошли в гостиную почти бесшумно.

Дом спал. Пол тихо отзывался под ногами, за окнами стояла тёмная зелень сада, а рояль в полумраке казался ещё более загадочным, чем вечером. Он будто ждал Луиса. Не как инструмент, а как дверь, которую нужно было открыть именно сейчас.

Луис сел за рояль и положил пальцы на клавиши.

— Я не знаю, получится ли так, как во сне, — сказал он.

— Просто сыграй, — ответила Наталья. — Я хочу услышать.

Первый звук был едва слышным. Второй коснулся тишины осторожнее, чем дыхание. Потом мелодия начала раскрываться — медленно, будто ночной цветок. Она была совсем не похожа на ту, что Луис играл вечером. В ней было больше тайны, больше глубины, больше какого-то далёкого сияния. Сначала она казалась нежной, почти колыбельной, но за этой нежностью постепенно проступало нечто огромное и древнее, словно музыка помнила то, чего не мог помнить сам человек.

Наталья стояла рядом с роялем и слушала.

Сначала она просто улыбалась. Потом её улыбка исчезла, но не от печали. Она почувствовала что-то другое. Воздух в комнате начал меняться. Свет луны, проходивший сквозь жалюзи, вдруг сделался ярче, а затем вокруг стен, мебели и самого рояля появилась тонкая дрожащая дымка.

Бирюзовая.

И розовая.

Наталья задержала дыхание.

Энергия сначала была едва заметной, как отражение на воде. Но с каждым новым аккордом она становилась плотнее и мягко обнимала комнату. Бирюзовые волны проходили вдоль стен, розовое сияние ложилось на пол и поднималось к потолку, а дом будто наполнялся живым светом. Не холодным. Не пугающим. Напротив — тёплым, защищающим, прекрасным.

— Луис… — прошептала Наталья.

Он не сразу услышал её. Музыка держала его, вела, будто знала дорогу лучше него самого. Но голос Натальи всё же вернул его к реальности. Луис замедлил игру, последняя нота дрогнула в воздухе и растворилась.

Сияние начало исчезать.

Бирюзовые и розовые волны отступили, как отлив, оставив после себя только лунный свет, тишину и едва уловимое ощущение чуда. Луис резко поднял глаза и успел увидеть последние искры, таявшие над крышкой рояля.

Он побледнел.

— Ты это видела? — спросил он.

Наталья медленно кивнула. Её глаза блестели, но теперь в них было не только восхищение. В них было потрясение.

— Это невероятно, — сказала она. — Это… магия.

Луис смотрел на свои руки, словно впервые видел их.

— Я не понимаю.

Наталья подошла ближе.

— Твоя музыка творит чудеса, мой любимый. Ты знал, что у тебя есть такой дар?

— Нет, — тихо ответил Луис. — Никогда. Я никогда ничего подобного не видел.

Он замолчал, потом посмотрел на неё.

— Может быть… это потому, что ты веришь в мою музыку.

Наталья покачала головой.

— Я не просто верю. Она доходит до самой души.

Эти слова прозвучали так искренне, что Луис не смог сразу ответить. Он только протянул руку, и Наталья взяла её. В комнате снова стало тихо.

Слишком тихо.

И именно в эту тишину вошёл свет.

За окном что-то вспыхнуло.

Один раз.

Потом второй.

Потом сразу несколько огней прорезали ночное небо над Вердеградом. Они падали сверху — не как обычные звёзды, а медленнее, тяжелее, будто небо сбрасывало на землю какие-то раскалённые тайны. На несколько секунд город озарился странным мерцанием. Крыши, деревья, дороги и тёмные окна домов вспыхнули серебристо-белым светом.

Наталья подошла к окну.

— Что это? — прошептала она.

Луис встал рядом с ней и посмотрел в небо.

— Может быть, просто падающие звёзды.

Наталья не сразу ответила. Её пальцы крепче сжали его руку.

— Я чувствую другое.

— Что именно?

Она медленно покачала головой.

— Не знаю. Но это что-то недоброе.

Луис обнял её за плечи и притянул к себе.

— Моя любовь, успокойся. Мы дома. Всё хорошо.

Наталья прижалась к нему, но не отвела взгляда от окна. Последние огни исчезали за линией леса, окружавшего Вердеград. Небо снова становилось тёмным и неподвижным, как будто ничего не произошло.

Но в лесах вокруг города уже начиналось то, чего они не могли увидеть.

Там, куда упали небесные огни, тьма дрогнула. Между деревьями поднялся холодный туман, и из него начали проступать силуэты. Сначала один. Потом другой. Потом целая цепь фигур — неподвижных, высоких, почти бесшумных.

Это были всадники.

Они сидели на белых конях, словно пришли не с дороги, а из памяти самой земли. Их плащи висели тяжёлыми складками, на плечах тускло блестели металлические детали, лица скрывали тени шлемов и высоких воротников. Они не говорили. Только собирались — медленно, бесшумно, будто выполняли приказ, отданный много лет назад.

Из других участков леса начали выходить новые всадники.

Некоторые напоминали средневековых рыцарей: с длинными копьями, узкими щитами и потемневшими от времени доспехами. Но среди них были и другие — странные, чужие этому древнему строю. На них темнели длинные мундиры с жёсткими воротниками, через грудь проходили перевязи, на головах возвышались высокие шапки и шлемы с металлическими украшениями. У некоторых на боку висели сабли, у других за плечами виднелись короткие карабины. Их белые кони били копытами по влажной земле, и в этом глухом стуке было нечто военное, холодное, давно забытое, но не умершее.

Лес принимал их одного за другим.

Над Вердеградом снова воцарилась ночь. В домах спали люди, не зная, что вокруг их зелёного города собирается армия призраков. И только древняя крепость, скрытая под обликом мирных улиц, казалось, чувствовала их приближение.

Она молчала.

Но её молчание уже не было спокойным.

Глава 4. Утро Вердеграда

Наталья проснулась утром с удивительным чувством покоя.

Сначала она даже не открыла глаза. Просто лежала, прислушиваясь к дому, к лёгкому шороху листвы за окном, к далёкому пению птиц и к дыханию нового дня. После странной ночи, после сияния вокруг рояля, после огней, падавших с неба над Вердеградом, это спокойствие казалось почти невероятным. Но всё было тихо. Всё было светло. Всё было на своём месте.

Рядом был Луис.

И этого Наталье было достаточно, чтобы поверить: утро действительно доброе.

Она осторожно повернулась к нему и улыбнулась. Луис ещё спал. В утреннем свете его