Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

Это единственное, что успокаивает мою ярость и слепое желание ринуться в ночь, к владениям Коллекционера, и вырвать свои кусочки души обратно. Моя новая нога сначала тупо ноет, но когда первые лучи рассвета проникают в окно, я щурюсь от досады против молний, бьющих по моему бедру.

Потребность в отдыхе сильна, но эмоции, бушующие во мне, как летняя буря, еще сильнее. Мои веки тяжелеют, яма в животе зияет, и я встряхиваю руками, пытаясь избавиться от новой дрожи.

Моя орлиная форма дается мне так легко в такие времена. Мои перья кажутся броней, покрывающей мою кожу, мой клюв — копьем, вместо бесполезных мягких человеческих губ. Мои ноги намного короче, когти намного сильнее ступней. Если я достаточно плотно свернусь в клубок, устроюсь на подоконнике, возможно, я смогу немного поспать.

Я просыпаюсь с испугом, встряхивая головой, чтобы выйти из глубокого забытья, и раздраженно чирикаю. Высокое солнце печет мне в лицо, и я рефлекторно вытягиваю шею, чтобы проверить своих парных—

Конечно, я одна.

Раздраженно расправив крылья, я быстро осматриваю территорию академии на предмет чего-либо необычного, а затем соскальзываю на пол. Пустая комната, холодная кровать, отсутствие какого-либо бормотания Дикаря или ворчания Ксандера. Отсутствие любых глубоких голосов или колоссальных сил моих парных...

Я привыкла к тому, как много места они занимают. Как сильно их присутствие, по отдельности или вместе, касалось меня в нежном успокоении. Я подпрыгиваю к двери, толкаю ее клювом и выхожу, прищурив глаза.

— Куда-то собралась?

Орлиный крик, вырвавшийся из моей глотки, был внезапным, когда я обернулась в тревоге.

Пальцы Сабрины, занятые вязанием крючком из голубой шерсти, никогда не прекращают своего движения, пока она смотрит на меня из-под капюшона своей черной толстовки. — Ты более уставшая, чем думаешь, если пропустила, что я здесь.

С протяжным стоном я обращаюсь в человеческую форму, падая на задницу и вытягивая больную ногу. Задняя часть моих глаз горит, когда усталость вцепляется в мои мышцы жестокими пальцами.

— Я не хочу спать, Сабрина.

— Да? А я не хочу бодрствовать, но вот мы здесь.

Я бросаю на нее мрачный взгляд.

— И ты даже ничего не можешь сказать на это, потому что, по крайней мере, *твои* парные живы.

Я зажмуриваюсь и откидываю голову назад от острой боли.

— Прости, не стоило этого говорить, — бормочет Сабрина.

— Все в порядке.

— Ничего из этого не в порядке. Но будет выглядеть намного хуже, если ты не поспишь.

— Они поставили тебя сюда, потому что знают, что я не могу тебе отказать, да?

— Ага. Я и эти двое.

Возбужденный писк заставляет мои глаза распахнуться, и я вижу голубую пушистую пулю, летящую прямо в мое лицо, прежде чем Генри врезается мне в щеку, попискивая и чирикая, и трется обо мне всеми сторонами.

— О, слава богу. — Я прижимаю к лицу взволнованного нимпина, потирая большим пальцем его макушку. Юджин клохчет, выходя из тени рядом с диваном Сабрины, и я слабо кривлюсь ему. — Иди сюда.

Он спешит ко мне и устраивается рядом с моей новой ногой, глядя на меня сквозь свои украшенные драгоценностями очки.

— Что мы собираемся делать? — шепчу я им.

— Мы поедим, а потом поспим, — тихо говорит Сабрина, доставая коричневый бумажный пакет. — Я разогрею этот сочный куриный бургер, который нам кто-то оставил. Если ты не хочешь мыться, чтобы смыть кровь, хотя бы смой пыль с лица, а затем ложись в свою стайную кровать.

Я открываю рот, чтобы возразить, но она указывает на меня пальцем. — Они *живы*, Аурелия Костеплет. И ты вернешь их, но с полным желудком и включенным мозгом. Я не позволю тебе быть лишенной сна в каком-то психозе Костеплет. Не надо. — Она взмахивает рукой в воздухе. — Я слышала, как охранники сплетничали о том, как ты *остыла* в поместье Дракос. Мы не собираемся сходить с ума *сегодня*. Если ты собираешься слететь с катушек, я хочу, чтобы ты была в здравом уме, когда это сделаешь. Поняла?

— Пошла ты, Сабрина, — бормочу я, перекатываясь на руки и колени.

— И пошел весь мир, — тянет моя подруга-леопард. — Но слава Дикой Богине за микроволновки.

Сабрина, к моему великому огорчению, возвращается из микроволновки, чтобы проконтролировать мытье моего лица, и держит простыни, пока я забираюсь в кровать, как пожилая леди, скрипя и ноя. Она протягивает мне бургер, и я с кислым выражением лица заталкиваю его в себя, а затем запиваю стаканом яблочного сока. Она, Юджин и Генри забираются в кровать вместе со мной, и у меня нет энергии протестовать.

— Мои братья-ассасины охраняют лестницу, — говорит она, натягивая капюшон на нос, вероятно, чтобы заблокировать запах моих парных. — Клюв постоянно спрашивает о тебе, но Мардук сказал оставить тебя в покое, потому что ты можешь быть в настроении кого-нибудь разорвать.

Я хмурюсь, сворачиваясь калачиком, чувствуя, как Генри занимает свое обычное место на моей макушке, зарываясь в мои волосы, как ему нравится. Прежде чем я успеваю ответить, я снова засыпаю.

Когда я просыпаюсь во второй раз, в постели со мной не Сабрина, а Стэйси, играющая в кулинарную игру на своем телефоне и бормочущая себе под нос.

— О, мы уже встали? — спрашивает она, наклоняясь, чтобы посмотреть на меня своими миндалевидными глазами.

Я переворачиваюсь и тру лицо, отбрасывая простыни. — Я чувствую себя менее уставшей, — бормочу я, приподнимаясь и оглядывая комнату. Рюкзак Стэйси лежит у двери, а два ее нимпина чирикают мне в знак приветствия. — Но мне нужно вставать.

— Да, Минни сказала, что ты так и скажешь! Стэйси выпрыгивает из кровати, ее светлые косички бешено развеваются. — И от тебя немного пахнет, кстати. Будет лучше, если ты примешь душ, а *затем* пойдешь на собрание.

— Какое собрание? — резко спрашиваю я, осушая стакан воды с прикроватного столика и проверяя ногу. Она обрела силу, но мне придется следить за ней сегодня, и я направляю исцеление в нее, чтобы сгладить любое чрезмерное воспаление. Если мне нужно сражаться, я должна быть в наилучшей физической форме.

— Да, что-то случилось, — говорит Стэйси, поднимая Юджина и направляясь в ванную. Я спешу за ней, мурашки бегут по моей голой коже, пока Генри левитирует рядом со мной. — Клюв все расскажет.

Десять минут спустя я, приняв душ, с тщательно почищенными зубами и расчесанными волосами, одетая в леггинсы и майку, выхожу из скрытой лестницы в нижнюю часть общежития анимусов. И действительно, бледные