Джентльмен Джим (ЛП) - Мими Мэтьюз

Она оборвала себя сгоряча.

— Чёрт возьми, у меня нет даже времени обработать твою рану. Ты должен бежать, Николас. Спрячься от Фреда и судьи до тех пор, пока мой отец не вернётся на следующей неделе, а потом, когда ты вернёшься, мы вместе пойдём к папе и объясним…

— Зачем мне возвращаться? — вдруг выплеснул гневно Николас. — Я ненавижу это проклятое место.

Мэгги покачала головой, отказываясь принимать его слова.

— Не говори так.

— Я ненавижу здесь всё. Ненавижу сэра Родерика и Фреда Бертона-Смита. Ненавижу миссис Эпплуайт и твою тётю Дафну. Я презираю работу в этой конюшне и…

— А меня?

Внутри у него всё сжалось от острой боли.

— Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Но разве одно хорошее может перевесить всю эту муку?

— Но ты не можешь просто уехать и никогда не вернуться. Как бы всё остальное ни было ужасно, здесь Дженни. Здесь я. У тебя есть где спать, есть шанс заработать на жизнь…

— Заработать на жизнь? Как? Конюхом в конюшне твоего отца? — Николас горько рассмеялся. — Я никогда не стану джентльменом, если останусь здесь. Сколько бы ты ни учила меня чтению, музыке и танцам. Бастардов и простолюдинов никаким чудом не превратить в благородных господ. Для тебя я навсегда останусь слугой. И однажды… — он взглянул на неё, и грудь сжалась от мучения. — Однажды ты выйдешь замуж за Фреда Бертона-Смита и забудешь, что я когда-либо что-то для тебя значил.

— Никогда!

— Я не смогу быть рядом, когда этот день настанет, Мэгги. Лучше смерть. А если я останусь здесь, так оно и будет. У слуги в Бисли-парке нет будущего. Разве ты не понимаешь?

— Но куда ещё ты можешь пойти?

— В Бристоль. К морю. Я отправлюсь искать своего отца.

— Отца? — переспросила Мэгги. — Ты имеешь в виду… Джентльмена Джима?

— Дженни говорит, что последнее, что она о нём слышала, — он направлялся в Бристоль. Возможно, если я найду его, если смогу убедить, что я его сын, он позволит мне остаться с ним. Ездить с ним в его странствиях.

— Но ты даже не уверен, что Джентльмен Джим — твой отец! Дженни никогда не признавала…

— Она никогда и не отрицала. А все, кто помнит, как выглядел Джентльмен Джим, говорят, что я — его вылитая копия.

— Да, я знаю, но его никто не видел уже целую вечность. Что, если ты не найдёшь его?

Челюсть Николаса напряглась.

— Я найду.

Мэгги пристально смотрела на него, её глаза блестели от непролитых слёз.

— Чёрт тебя побери, Николас Ситон, ты же знаешь, что спорить сейчас нет времени! — она топнула ногой. — Ох, ладно уж.

Она полезла в складки плаща и вытащила оттуда небольшой, туго набитый мешочек.

— Если ты так настаиваешь на отъезде, то должен взять это с собой.

Николас с подозрением посмотрел на мешочек.

— Это то, о чём я думаю?

— Да. Почти все мои карманные деньги и все безделушки, что папа дарил мне за последние несколько лет. Шиллинг там, гинея здесь. Полагаю, набралась приличная сумма. Я собиралась дать тебе немного монет, чтобы ты продержался до возвращения папы из Лондона, но при таких обстоятельствах, думаю, ты должен взять всё.

— Нет. — Николас сделал шаг назад. — Это целое состояние.

— Отлично. Тогда мне не придётся волноваться, что ты замёрзнешь насмерть или умрёшь с голоду. — Она сунула мешочек с деньгами ему в руки. — Бери. И возьми Беллу. Поезжай на ней до перекрёстка, а потом отпусти. Она сможет найти дорогу в Бисли-парк из любого уголка графства.

Николас с трудом сглотнул, принимая деньги.

— Мэгги Ханиуэлл, ты — ангел.

При этих словах первые слёзы скатились по щеке Мэгги. Она смахнула их тыльной стороной ладони.

— Я знаю, что больше никогда тебя не увижу.

Николас шагнул ближе и, протянув руку, взял её за подбородок с ямочкой. Это была старая привычка — то, что он делал с тех пор, как она была маленькой девочкой. Но на этот раз жест не был ни шутливым, ни дразнящим. Он не ущипнул её за подбородок с братской нежностью, чтобы потом отпустить. Вместо этого он мягко приподнял её лицо, заставив большие синие глаза встретиться с его взглядом. Большим пальцем он стёр очередную слезу, а затем, прежде чем Мэгги успела понять его намерение, наклонился и коснулся её губ своими — очень нежно, очень бережно.

Этот поцелуй был краток и, учитывая её слёзы, не особенно романтичен. Но он был первым, что они разделили. И он ни капли не походил на поцелуй брата и сестры.

— Дождись меня, Мэгги, — сказал Николас. — Я найду Джентльмена Джима, и когда сколочу состояние, вернусь за тобой.

Он удерживал её взгляд, казалось, целую вечность.

— Сколько бы времени это ни заняло, — поклялся он. — Я вернусь за тобой.

Лондон, Англия

Весна 1817

Маргарет Хонивелл откинулась на бархатные подушки дорожного экипажа и закрыла глаза. Прошлая ночь в убогой гостинице — комната с видом на конюшни, дымящий камин, колючий матрас и ненадёжный замок — не дала ей сомкнуть глаз. Шум, неудобства и страх быть зарезанной во сне сделали своё дело.

— Верно, мисс Маргарет, — сказала горничная Бесси, укутывая её пледом. — Прикройте глазки и отдохните. До поместья лорда Трамбл ещё часа два, я вас разбужу с запасом, чтобы привести в порядок.

— Тебе тоже нужно отдохнуть, Бесси, — пробормотала Мэгги, не открывая глаз. — Ты спала не больше моего.

— Вы обо мне не беспокойтесь, мисс. Десятиминутной дремоты мне хватит, чтобы быть свежей, как букетик фиалок.

Ритмичное покачивание экипажа убаюкало её. Когда она вновь открыла глаза, они уже были в Лондоне.

Бесси, ожившая, как по волшебству, ловко причесала её локоны.

— Щёчки, мисс Маргарет, — скомандовала она тем же бодрым тоном, каким когда-то заставляла пить тоник. — Я не позволю, чтобы про меня говорили, будто вы поблекли под моим присмотром.

Мэгги покорно ущипнула себя за щёки, но, когда Бесси принялась расправлять складки её платья, она отстранила её руки.

— Довольно, Бесси! Ты утомляешь меня. Встретит меня только Джейн, а ей нет дела до моих волос.

— Мисс Трамбл, может, и не приметит, но её горничная, мисс Дженкинс, непременно найдёт, к чему придраться. Обычная зависть. Хоть вы и не дочь барона, она бы отдала правую руку, чтобы прислуживать вам.

— В светских кругах Джейн считают весьма миловидной.

Бесси фыркнула.

— Готова поспорить, ни один джентльмен не сравнивал её кожу с девонширскими сливками, а глаза — с индийскими сапфирами.

— Разумеется,