Измена. Путь бумеранга - Анна Гром

Меня мутило каждый раз, когда я бросала взгляд на реку, где плавали парусные яхты, на свой айфон, туда, где хранилась случайно сделанная фотография моего почти мужа.

У Кости фирма по изготовлению деталей для лодочных прицепов, своё небольшое производство со стабильным и всегда повышающимся спросом. Костя работал на всё Поволжье и год из года находил новые рынки сбыта, а это частые командировки. Если посчитать, вместе мы проводили не так много времени, и семейная жизнь под таким углом зрения казалась теперь иллюзорной.

Наконец, я устала бродить, села на неожиданно свободную лавочку, снова открыла чат с той самой фотографией. Мужчины могли быть похожи, но яхта с тем же названием – слишком волшебное совпадение. На мужчине с фото была светло-оливковая рубашка, без ворота. «Хенли» называется. Костя любил такие, у него несколько их – белая, черная и вот такая оливковая. И рукава он также любил заворачивать. Ну у него же яхта на покраске!

И тут я подняла глаза.

Яркий контраст чёрных волос и белого, летящего шифона, почти прозрачного, под которым виден белый купальник-бикини. Заливистый женский смех и рокочущий мужской шёпот, который слишком хорошо мне знаком. И эта оливковая рубашка и шорты болотно-зелёного цвета – ох, как мне нравилось это сочетание цветов на нём, как шикарно эти оттенки подчёркивали загорелую кожу моего любимого. И только сейчас я осознала, что на мне тоже белое платье. Я подсознательно выбрала на Вайлдберис лёгкое белое длинное платье из шитья. Просто ткнула наугад. А на самом деле так вот, криво-косо реализовала то, о чём мечтала. А на ней был белый сарафан, только до неприличия короткий. Обе мы как невесты. Только я невеста, как оказалось, без места.

И машина была его, «Джили», цвет – синий металлик, довольно приметная, вон на противоположной стороне проспекта стоит. Они прошли прямо мимо меня. Костя меня даже не заметил – волосы мои яркие рыжие намокли, и я стянула их в гульку, а сарафан и шляпа сделали своё дело.

Костя меня никогда в таком не видел: всё джинсы, шорты, свитера, футболки, костюмы хлопковые… Комфорт превыше всего. Я не та летящая нимфа с копной чёрных волос до талии и с круглыми формами, которые едва прикрывало мини. Я всего лишь София. Соня, которая просто удобно существует под боком.

Которую не берут на яхту.

Которую не зовут замуж.

Глава 4

Костя Баринов

Волжский гедонизм. Я это выражение услышал однажды от одного приятеля, и меня, что называется, цепануло. Мы живём в городе-курорте – река Волга у нас притворяется морем и шумит очень похоже. Если отчалить в район водохранилища, то там вообще берегов не видно. Сказка!

Мне близка эта философия.

Волжский гедонизм – это о том, как манагеры из бизнес-центров прямо в костюмах спускаются к воде, чтобы совершить обряд вечернего заплыва, нацепить на трусы зелёных водорослей из «цветущей» от жары воды, взять по шаурме в ларьке или зайти в итальянский ресторан «Перчини», положив мокрые труханы в кейс с макбуком.

О том, что с утра, едва продрав глаза, можно взять велосипед, рвануть на пристань и уплыть на омике на «ту сторону», а после в офисе вытряхивать из волос и обуви песок.

Или, предусмотрительно запасшись лагером в пластиковой бутылке от «Буратино», любоваться возмутительно-открыточным закатом над Жигулевскими горами.

А прямо за спиной, офигенский исторический центр, где вековые деревяные дома соседствуют с высотками премиум-класса.

ещё прибавить к этому взявшую стремительный разбег после чемпионата мира по футболу года ресторанную индустрию и успевшие сложиться у местных барные маршруты, и станет ясно, что волжский гедонизм – это о том, чтобы не избегать искушений, а со вкусом им поддаться. А ещё говорят, волжанки самые красивые. И это правда! И кто я такой, чтобы от всего этого отказываться?

Жить нужно в кайф, ребята!

С Сонькой было хорошо, удобно и очень предсказуемо. Но мне не хватало спонтанности.

Она спокойная, послушная, покладистая, а порой хотелось – ну дурак да! – каких-нибудь скандалов, обидок, чтоб серёжки там, бельё попросила или цветы, чтоб всё это бурлило, горело, фонтанировало. Чтобы ссоры, а потом бурный секс на всю ночь.

Но нет, это не к Софе. С Софой хорошо, а вот флирт и бешеный, порой однократный секс – это с другими.

Я так воспитан, я привык брать о жизни то, что хочу. И идти вперёд, напролом. Сегодня Настя, завтра Катя, послезавтра Лена, потом ещё кто-нибудь нарисуется. Они давали мне чувство драйва, кайфа, жизни. Я люблю свой моцик, свою яхту, красивых девочек, потому что я мужчина! Соньку я тоже люблю, но не настолько, чтобы от всего этого отказаться. А она хотела, чтобы я отказался. Эх, ну что ж тебе на попе ровно-то не сиделось! Всё равно ж вернёшься.

Зато сегодня на мне сидела Вика. Мясистая, жопастая черноволосая красоточка. Сонька тоже хороша, конечно, но мне порой в ней шлюшности не хватало и сочности – она стройная, но суховатая и мелкосисечная, а вот тут у меня в руках прям мясо! Так и хочется насаживать да шлёпать, да с оттяжкой, чтоб аж звенело и хлюпало!

Если б Софа помалкивала и не возникала со своей свадьбой, то жили бы и жили себе.

Какая к чёрту свадьба?! Вообще не зря говорят, хорошее дело браком не назовут. Ну или не знаю, может, я ещё не готов. У меня родители собачились всю дорогу, потом так и развелись, у друзей у многих не сложилось.

Соседи вот только у меня со второго этажа как-то терпят друг друга лет пятнадцать уже что ли. С детьми своими, собаками туда-сюда ходят. Как приклеенные, близнецы сиамские, блин. Всё равно разведутся однажды. Ничто не вечно под луной.

– Давай, Викуль, работай-работай! – подбодрил я её, потому что уже подходил к финалу.

Девка эта умела двигаться, да ещё как красиво! Я в зеркале напротив кровати наблюдал, как у неё филейка трясётся, пока она сверху скачет. Развратница моя упорная-старательная!

Вика у меня на таблетках и вроде бы чистая, поэтому я без резины. С другими я так не рисковал, а с Викой я периодически встречаюсь уже, наверное, полгода. Познакомились мы, когда я яхту купил. Она мне её и продала через Авито!

Оказывается, она та ещё яхтсменша, сама умеет ходить