Принц ночи - Лорен Палфриман

— Нет, правильно.

Большим пальцем он выводит раздражающе медленные круги на моей ноге, все еще лежащей у него на коленях.

— Я не хочу причинить тебе боль.

— Не причинишь.

Он меняет положение и опускается на колени между моих ног. Внутри меня вспыхивает ликование. Его лицо мрачнеет.

— Тебе нужно немного поспать.

— Тогда помоги мне расслабиться… чтобы я смогла уснуть.

Каллум стонет.

— Какая же ты требовательная, малышка. И храбрая, раз так мучаешь Альфу Хайфелла.

— Я его не боюсь. Ты что, не знаешь? За мной ведь ухаживает будущий Король Волков.

Он смеется, и этот тихий хрипловатый звук наполняет маленькую спальню теплом и темным обещанием.

— Вот как? Значит он за тобой ухаживает?

— А разве нет?

— И какой он? Красивый, полагаю?

— Очень красивый. И сильный. А еще ему нравится считать себя джентльменом. Но это не так. Он волк.

— Правда?

Каллум опускается ниже, заставляя меня раздвинуть бедра шире, чтобы между ними поместились его широкие плечи.

— Да, — всхлипываю я.

— По-моему, ухаживания давно остались позади, принцесса. — Он нежно целует влажную ткань моего нижнего белья. — Разве нет?

Моя спина выгибается.

— Да.

На лбу выступают капли пота. Мне хочется умолять о большем, хотя прежде я никогда и никого ни о чем не умоляла. Но стоит ему подцепить пальцем край белья и отвести его в сторону, как я каменею. Тело мгновенно холодеет, словно меня бросили в ледяную воду. По краям зрения наползает тьма, с губ срывается испуганный звук. Каллум замирает между моих бедер.

Рычание нарастает, становится громче, вибрирует внутри меня. Как будто что-то заперто у меня в груди, бьется о прутья клетки, пытаясь вырваться наружу. Оно рвется куда-то, но я не знаю куда. Кожа покрывается липким потом. Волосы прилипают к лицу.

— Каллум, — хнычу я.

— Принцесса? — Он мгновенно поднимается и заключает меня в объятия. — Гелах, ты вся горишь.

Перед глазами пляшут темные точки, кожу покрывает холодный пот. Я пытаюсь сохранить сознание, но на меня накатывает волна тьмы. Маленькая кровать. Каминная полка, заваленная книгами. Тлеющие угли. Лицо Каллума. Все становится серым.

— БЛЕЙК! — Голос Каллума звучит как-то отстраненно, когда он вскакивает с кровати.

Я проваливаюсь во тьму.

Глава вторая

Я бегу по бесконечному темному тюремному коридору. Я словно рассыпающаяся статуя, а руки и ноги оплетают лозы из теней. Перед глазами мелькают сырые камеры, металлические скальпели и сердца, с которых течет черная кровь.

Бегу по ночному лесу. Платье цепляется за ветки, шипы впиваются в ступни. Не знаю к чему я бегу или от чего убегаю, но если остановлюсь, то умру.

Передо мной возникает расплывчатое лицо Каллума.

— Что с ней? Это из-за укуса?

— Это ее волк. — Голос Блейка подобен темному шелку, остужающему мои пылающие кости. — Аврора, дорогая. — На мой влажный от пота лоб ложится ладонь, и зверь, мечущийся у меня в груди, затихает. — Посмотри на меня.

Я с трудом разлепляю веки и инстинктивно отшатываюсь.

Зрачки Блейка расширяются, пока глаза не превращаются в пустые черные провалы, а губы изгибаются в жестокой улыбке, слишком широкой, чтобы казаться человеческой. Он смеется. Резко, холодно и бесконечно.

Я знаю, что ты такое, кричу я про себя.

Что?

Монстр.

Тьма снова окутывает меня.

Я заперта в холодной темной комнате, по пояс заполненной черной, как смоль, водой. Через полуразрушенную часовню несется огромный зверь с кроликом в пасти. Мою плоть рассекает кнут, а мужской смех словно разрывает мои барабанные перепонки. Посреди снежной бури плачет женщина.

Дикие янтарные глаза смотрят на меня.

— Ее тело перестраивается, — голос сочится одновременно и медом, и ядом. — Оно пытается отторгнуть волка.

— Раньше с ней все было в порядке. — Второй голос, хриплый от беспокойства с сильным акцентом Северных земель. — Разве что была немного беспокойной, но не настолько.

— Подобные приступы будут повторяться, пока она впервые не обратится. Со временем пройдет.

— С тобой такое тоже было?

— Да. — Чья-то рука запрокидывает мне голову и подносит к губам кубок, полный яда. — Пей, крольчонок.

Нет. Нет. Нет.

Я беспомощно мотаю головой по подушке. Холодная тьма льется в горло и тут же выплескивается изо рта. Блейк растворяется в тенях, а его голос эхом отдается в моей голове.

Моя пешка. Моя марионетка. Моя.

Стоит мне моргнуть, и уже крадусь по замку. Холодный воздух щекочет обнаженные ноги, босые ступни шлепают по каменным плитам. Я наслаждаюсь холодом на пылающей коже. Наслаждаюсь тенями, скользящими по щекам. Ноги едва меня держат. Вокруг слишком темно, но меня словно тянут за невидимый поводок. Пальцы сжимают рукоять серебряного клинка. Что-то внутри меня глухо рычит.

Я не пешка. Не марионетка. Я никому не принадлежу.

Я вхожу в комнату. Он спит на кровати, придвинутой вплотную к стене. Не знаю, бодрствую я или все еще сплю. Все как в тумане, но он кажется более реальным и осязаемым, чем раньше. Одна рука закинута за голову, темные волосы растрепаны. Во сне он кажется таким безмятежным. Таким беззащитным. Убить его было бы так легко.

Я моргаю и уже сижу на нем верхом, приставив лезвие к горлу. Мои бедра сжимают его бока. Он твердый. Горячий. Его пальцы смыкаются на моем запястье, словно кандалы. Блейк открывает глаза, и на меня смотрит нечто дикое. Он моргает, длинные ресницы касаются щек, и зверь исчезает, но его место занимает нечто не менее опасное. От него пахнет кровью, мрачными сказками и лесной чащей.

— Не припомню, чтобы я приглашал тебя в свою постель, дорогая Аврора.

Он несет меня на руках. Моя щека прижата к твердой обнаженной груди. Я безвольно лежу в его объятиях, словно кукла. Игрушка. Марионетка, которой можно управлять. Я рычу и вырываюсь, но он лишь сильнее прижимает меня к себе, и освободиться не получается. Потом передает кому-то, будто я всего лишь вещь. Каллум что-то успокаивающе бормочет мне на ухо. Мне жарко. Так жарко. Я не могу найти себе места. Когда это закончится?

— Где ты ее нашел? — Голос Каллума хриплый от сна и беспокойства.

— В своих покоях. — В голосе Блейка слышится веселье. — Думаю, ее волк хочет меня убить.

— По-моему, большинство волков хотят тебя убить. — Повисает пауза, которая длится то ли вечность, то ли мгновение. — Ты говоришь о ее волке так, словно он существует отдельно от нее.

— Так и есть.

— Волк — часть нас, Блейк. Возможно, если бы ты принял эту часть себя…

— Каллум, если мне когда-нибудь понадобится твой совет, я о нем попрошу. А если