Принц ночи - Лорен Палфриман

Тени вновь утягивают меня за собой.

Я еду в карете вместе с Себастьяном, его горло перерезано. У меня на руках веревки, безликое существо заставляет меня танцевать в пустом бальном зале. Блейк медленно приближается ко мне, его глаза горят жаждой насилия.

Я бегу. Я заблудилась. Темные извилистые коридоры ведут в небытие. Там есть символ. Ключ с двумя полумесяцами на конце.

Кто-то кричит.

Кто-то поет.

Яркий, ослепляющий свет.

Я резко сажусь в постели.

Тяжело дышу. Волосы прилипли к коже, ноги запутались в простынях. Я одна.

По комнате скользит серый свет, дождь барабанит по окну. В камине яростно пылает огонь, значит, здесь недавно кто-то был.

Голова раскалывается, во рту сухо, словно там не осталось ни капли влаги. Я чувствую слабость, как будто мои конечности превратились в хрупкие веточки и могут переломиться в любой момент. Из горла вырывается тихий стон, царапая его, как песок. На столике рядом с кроватью стоит стакан. Я хватаю его, принюхиваюсь к прозрачной жидкости, не чувствую никакого запаха и жадно выпиваю все до последней капли. Вода успокаивает ноющую боль в горле и оказывается такой холодной, что я чувствую, как она опускается в желудок.

Кажется, у меня был жар. Понятия не имею, как долго он продолжался. Я пытаюсь разобраться в снах и видениях, но все сливается в неразбериху, от которой начинает болеть голова. Помню голос Блейка, прорезавший завесу тьмы. Он говорил, что мое тело пытается принять волка.

Я борюсь с накрывающей меня волной страха. Он мог ошибаться, мог лгать.

Хотя будет хуже, если Блейк говорил правду. Я могу превратиться в одно из существ, которых меня двадцать лет учили подавлять и бояться. Та часть меня, которую жрец пытался выбить кнутом, которую мой отец пытался отравить, из-за которой мать постигла ее участь, может оказаться настоящей.

Я вспоминаю еще кое-что: как сижу верхом на Блейке, пока он лежит в постели, и прижимаю нож к его горлу. Качаю головой. Я никогда не сделала бы ничего подобного. Это был лихорадочный сон, а не воспоминание.

Воздух в комнате спертый и пропитан запахом болезни. Он напоминает об утрах, проведенных на краю материнской постели, и о неделях после ее смерти, когда я болела взаперти в своих покоях. Только она умерла не от болезни, как я думала. Под кожей закипает гнев. Мою мать убил отец.

Я несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки, делаю пару глубоких вдохов и пытаюсь подавить это чувство. Сейчас я далеко от него. Хотя, возможно, однажды Каллум поможет мне добиться справедливости за то, что отец сделал.

Потерев лицо ладонями, я спускаю ноги с кровати. Проснувшись, мне так хотелось пить, что я даже не заметила рядом со стаканом воды кусочек пергамента, и ломоть хлеба на маленькой тарелке с ножом для масла. Я беру записку.

«Принцесса, у меня встреча с несколькими членами клана Блейка. Скоро вернусь. Съешь завтрак. Оставайся в комнате.»

Я умираю от голода, поэтому выполняю хотя бы одно его распоряжение. В животе урчит, когда я с трудом проглатываю черствый хлеб. Он мне не нравится, и я быстро выпиваю еще воды.

Все мое естество протестует против второго указания. Я не хочу здесь оставаться. Кажется, что вокруг меня медленно сжимаются стены. Где-то на задворках сознания звучит голос той девочки-подростка, которой я была когда-то. Она умоляет служанку разрешить ей прогуляться по дворцовым садам, поужинать с отцом и братом в Большом зале или покататься верхом, как когда-то позволяла мать.

Я больше не могу быть той девочкой. Я поклялась стать чем-то большим.

Заставляю себя подняться. Ноги немного дрожат, и мне кажется, что изнутри по черепу словно скребут лезвиями. Со стоном хватаюсь за подоконник, чтобы удержать равновесие. Несколько раз глубоко вдыхаю. Окна комнаты выходят в мрачный внутренний двор. Солнце скрыто за клубящимися серыми тучами, дождь хлещет по булыжной мостовой внизу.

В углу комнаты стоит шкаф, и я направляюсь к нему в надежде найти свежую одежду. Внутри все только мужское: бриджи, рубашки и килт из такой же красной шотландки, как у Каллума. Интересно, не приезжала ли Фиона или кто-то еще из его клана, пока я спала, чтобы привезти ему одежду? Надеюсь, что приезжала. Надеюсь, после предательства Каллума и Блейка с ней все в порядке.

Рубашка на мне затвердела от пота. Я стягиваю ее и выбираю другую. Не знаю, чья она, пока не надеваю ее и не ощущаю темный аромат сосновой хвои. Пульс возмущенно учащается, пока я застегиваю пуговицы. Я не хочу носить одежду Блейка или пахнуть им, но пока сойдет и это. Натягиваю еще и штаны, а потом затягиваю на талии ремнем, чтобы они не сползали с бедер.

Кто-то стучит в дверь. Я замираю.

Каллум бы просто вошел. Оглядываюсь через плечо на нож для масла, лежащий возле тарелки с хлебом. Быстро хватаю его, прячу в карман и лишь потом осторожно открываю дверь.

В коридоре стоит девушка примерно моего возраста и телосложения, с длинными волнистыми темными волосами. Она поразительно красива, с острым подбородком и пухлыми губами. На ней чудесное черное платье с длинными кружевными рукавами. Ее лицо кажется знакомым, хотя не думаю, что мы встречались.

— Здравствуйте? — Из-за долгого молчания голос звучит хрипло, и я прочищаю горло.

— Блейк просит вашего присутствия в зале совета.

Я слегка киваю. Мне не нравится, что меня вызывает альфа Лоуфелла, но, по крайней мере, это избавляет меня от необходимости искать Каллума в незнакомом замке.

— Ты из его клана?

— Да.

Я улыбаюсь, в надежде расположить ее к себе.

— Я — Аврора.

Она убирает за ухо прядь волос, и я замечаю на ее запястье то ли шрам, то ли татуировку, которую она поспешно прикрывает рукавом.

— Знаю.

Жду, когда она назовет свое имя. Но девушка лишь выдыхает, словно я попусту трачу ее время. Нахмурившись, я отступаю на шаг. Следовало догадаться, что члены клана Блейка будут такими же неприятными, как и их альфа.

— Минутку, пожалуйста.

Из обуви у меня остались только испачканные кровью и грязью туфли, в которых я была, когда Джеймс вернул меня Себастьяну. Морщусь и надеваю их.

Девушка не произносит ни слова, пока ведет меня по лабиринту узких коридоров. Замок чем-то напоминает Мадах-Аллайх, куда Каллум впервые привез меня после нашего прибытия в Северные земли, но здесь