Жена криминала - Маша Драч

зависимости от точки этой встречи, по умолчанию становится понятно, кто после секса должен будет уехать. Уезжаю в основном я, потому что не очень горю желанием всех подряд впускать на свою личную территорию.

Возможно, вариант с отелем не так плох, особенно, когда ты являешься его владельцем. Но работу и личное мне проще держать в стороне, а не смешивать в кучу. Да и не хочу, чтобы поползли слухи. Я их не боюсь, но даже на таком уровне быть связанным с Ланой не планирую.

Мы не подвозим друг друга домой. И уж тем более не забираем. Но сегодня у нас что-то типа исключения.

Не думаю о том, насколько мне всё это не нравится. Раз уж пообещал, нужно выполнять.

Глушу мотор своей недавно купленной тачки. Под капотом настоящий зверь. Откидываюсь на спинку сиденья и лениво посматриваю на выход из салона, откуда вот-вот должна выйти Лана. Она как будто не на день рождения собирается, а на прием к королеве.

Что за перец ее брат — не знаю. Да и, по правде говоря, узнать не стремлюсь. Зачем? Это разовая акция. Продолжения в ней не предусмотрено. Но судя по этим тщательным приготовлениям и тому, что Лана в свои неполные тридцать уже владеет внушительной сетью салонов красоты по всей стране, и брат, и семья у нее явно не из бедных.

Когда вижу Лану, ловлю себя на жестком чувстве дежавю.

Когда-то я точно так же ждал Полину. Правда, машина была поскромней, и я одевался попроще. Мы тогда, к слову, тоже ехали на день рождения к одному крутому перцу. Помню, как меня распирало от гордости за то, какая у меня охеренная девушка. А также помню, как меня поплавило, когда я ее приревновал к одному шнурку.

Это сейчас я отчетливо понимаю, насколько мое поведение было тупым. Но в моменте ничего не смог с собой сделать. И тогда всё пошло по одному месту. Может, не случись этой ситуации, мы сейчас были вместе? Или не были, потому что прокляты? Или как там иногда говорят пожилые суеверные люди, не суждено?

Отмахиваюсь и от морока воспоминаний, и от ненужных мыслей. Сосредотачиваюсь на том, что сегодня главное. А главное для нас — не спалиться.

Лана идет к моей машины модельной походкой. Зеленый цвет — явно ее тема и главный козырь. Пользуется она им по максимуму. Возможно, поэтому я в свое время и обратил на нее внимание, когда она подошла. Эта женщина умеет выглядеть эффектно.

Я расщедриваюсь и выхожу, чтобы открыть для нее дверцу и аккуратно уложить подол зеленого вечернего платья так, чтобы его не защемило.

— Вик, я не знала, что ты в душе настоящий джентльмен!

— В душе я тот еще матершинник и любитель дать в табло недругам, но уж точно не джентльмен, — криво ухмыляюсь и закрываю дверцу.

Вижу, как Лана провожает меня удивленным взглядом, пока я обхожу машину, чтобы сесть обратно за руль. Раз удивляется, значит мой образ успешного бизнесмена отлично сложен. Всё-таки я уже давно не уличенная шпана, чтобы через слово материться. Но если выхожу из себя, то наружу лезет настоящий, слегка ебанутый на голову Зима.

— Мне нужно что-то еще знать перед встречей с твоим братцем? — уточняю, пока сдаю назад и выруливаю на главную.

— Да в общем-то нет. Не напивайся, потому что Савва терпеть не может алкоголь. Будь милым и много не болтай, — Лана опускает козырёк и внимательно осматривает свой макияж.

— Не пить, не болтать и улыбаться. Ок. Это не сложно. Ну а подарок какой-то надо, нет?

— Какой еще подарок? У Саввы куча денег. Он взрослый мальчик и отлично справляется с задачей покупать себе различные взрослые игрушки. Поэтому ничего не нужно.

— Понял.

Лана убирает козырек и глубоко вздохнув, удобней устраивается на своем месте. Виском чувствую ее взгляд на себе.

— Что?

— Ничего. Ты просто красиво водишь машину, Вик.

— Красиво? А можно уродски ее вести?

— О! Еще как!

Я следую четким указаниям навигатора. Дом, который нам нужен, находится чёрт знает где от города. Но мы успеваем.

Мне не нужно всматриваться в номера на высоких кованых заборах, чтобы найти нужный. Дом этого некоего Саввы светится как маяк. Я слышу музыку, которая с каждым метром становится всё громче. Машин тоже становится больше.

Сколько людей приглашено на праздник, я понятия не имею. Но их явно будет много, будто мы и в самом деле прикатили на вечер к королеве.

Нас встречает охрана, которая дает пропуск проехать в подземный паркинг.

— Для своих здесь всегда найдется местечко, — с довольной улыбкой заявляет Лана.

Для меня не принципиально, где оставлять машину, но не возражаю. Когда наконец-то глушу двигатель Лана тянется ко мне, чтобы поправить воротник моей белой рубашки. Хочу перехватить ее руку, но она бросает на меня многозначительный взгляд.

— Мы же пара, забыл?

— Уже включаемся в игру?

Лана кивает и смахивает с моего плеча невидимые пылинки.

— Ну тогда погнали. Любимая.

Я чувствую в своей ладони теплую ладонь Ланы. Она незаметно переплетает наши пальцы, пока мы выходим из паркинга в сторону патио, которое размерами ничем не уступает теннисному корту.

Людей вокруг не просто много, их здесь дофига. То тут, то там мелькают силуэты официантов с подносами. Чуть дальше справа установлена небольшая сцена, где музыканты настраивают аппаратуру. Похоже, сегодня кто-то будет петь или танцевать. На дне рождения такого масштаба я присутствую впервые. И не скажу, что меня это впечатляет. Скорей слегка напрягает.

— Идем, — Лана размыкает наши ладони и «ныряет» рукой мне под локоть.

Мы заходим в самую гущу событий. Я ловко перехватываю у одного из официантов бокал. Судя по цвету напитка, это явно какой-то сок. Принюхиваюсь. Так и есть, потому что отдает сладким персиком и нет ни одного намёка на алкоголь. Увидел бы кто-то из знакомых мужиков, засмеял. Но ничего не поделаешь. Да и за рулем я.

— Ну и где твой брат? — спрашиваю у Ланы и с приветливой улыбкой рассматриваю чужие лица.

— Его еще нет, но скоро будет. Савва из Германии сегодня возвращается. У него там проект был. На три года.

— Понятно.

Лана задает курс нашему перемещению. Я врубаю на максимум всё свое обаяние, которым в прошлом часто пользовался, и оно спасало меня от кучи проблем не хуже, чем меткий удар в челюсть какому-нибудь зажравшемуся мудаку. Но на протяжении последних трех лет это обаяние сидело безвылазно так глубоко внутри меня, что я немного уже и разучился им