Босс. 45 – баба ягодка опять - Арина Арская

Андрей получает свою звёздочку, жмёт огромную ладонь босса, улыбается до ушей. Вспышка фотографа выхватывает момент.

Дальше — конвейер. Двое из снабжения. Ангелина из техподдержки, которая «обеспечила бесперебойную работу в пиковый период». Юристы. Бухгалтеры…

У меня уже ладони горят от хлопков.

А может, тихонько свалить? Пока все заняты, радуются, фотографируются… Никто и не заметит. Исчезнуть. Забыть этот вечер, как страшный сон.

Но не успеваю я даже мысленно сбежать, как в зале снова воцаряется тишина. Михаил Валентинович смотрит в список. Медленно, чётко произносит:

— Позднякова Вера Николаевна.

Глава 4

Сначала я даже не понимаю. Прозвучало моё имя? Здесь? Сейчас?

Моё имя назвал Михаил Валентинович?

Он отрывает взгляд от бумаги, вглядывается в зал, ищет и поясняет, чуть скривив губы, будто пробуя эти слова на вкус: — Вера из отдела логистики. Разработала новую, оптимальную схему маршрутов и отгрузок с наших складов. Оптимизация позволила снизить простой на складах товара.

Резки и требовательный тычок в спину. Растерянно оглядываюсь. Моя начальница, Ольга Александровна, смотрит на меня горящими, недобрыми глазами.

Я все еще не верю, что это меня пригласили на сцену.

О таком надо предупреждать заранее. — Это шутка? — шепчу я, обомлев. — Какая шутка?! — шипит она в ответ. — Ты же три месяца только этими маршрутами и занималась! Я же говорила тебе…

— Нет, ничего вы не говорили.

— Говорила, — настаивает Ольга Александровна. — Просто ты опять не слушала.

Я вижу, как среди девочек из отдела финансов начинается движение. Шёпот. Приглушённые хихикания. На меня бросают взгляды — колкие, многозначительные и одобрительные.

Ага, думаю я с тоской. Конечно.

Они сейчас подумают… Они УЖЕ думают, что эта позолоченная звёздочка — не за бессонные ночи и горы расчётных таблиц, а за те пять минут в комнате отдыха с полуголым боссом.

Как стыдно, иведь сейчас уже никого не переубедишь.

— Позднякова Вера из отдела логистики, — повторяет Михаил Валентинович, и в его голосе появляются нотки привычного, ледяного нетерпения. — Мы все тебя ждём.

Алиса пробивается ко мне сквозь толпу и вскидывает руку, маша ею, как на параде:

— Она здесь! Верочка тут! Просто стесняется!

— Алиса, я тебя убью, — цежу я сквозь стиснутые зубы, но мои угрозы тонут в общем гуле.

— А чего это ты, Вера, вдруг застеснялась? — с искренним любопытством и недоумением вопрошает со сцены Михаил Валентинович.

Его бровь ползёт вверх.

— Да поздно уже стесняться, Верусь, — шепчет мне Алиса на ухо, хватает меня за локоть и решительно выталкивает в проход. — Вперёд, Верусь…

— Честное слово, Алиса, я тебе этого не забуду…

И вот я уже иду. Ноги ватные, в ушах стучит кровь. Проход к сцене кажется бесконечным, как дорога на Голгофу. Я чувствую на себе десятки женских глаз — удивлённых, завистливых, насмешливых.

Останавливаюсь перед ступеньками.

На сцене меня ждет — он. Огромный, невозмутимый. В его руке поблёскивает позолоченная звёздочка. Он перехватывает её поудобнее.

Наши взгляды встречаются. Во рту пересыхает мгновенно. Я не могу сглотнуть.

— Вера, — говорит он, и его голос, усиленный микрофоном, звучит на весь зал. — Ты же эту награду… заслужила. Ты очень старалась.

Эти слова звучат двусмысленно. Слишком двусмысленно.

Я слышу, как где-то внизу снова хихикает Алиса. или мне только кажется.

— Вера, — Михаил Валентинович прищуривается. В уголках его холодных глаз появляются лучики морщинок. Он усмехается. Не снисходительно, а как-то… по-хищному заинтересованно. — Не бойся. Иди ко мне. Буду тебя хвалить.

Я поднимаюсь на одну ступеньку.

— Давайте поддержим нашу Верочку и отдела логистики аплодисментами, — требует Михаил Валентинович.

Да что же он делает? Он привлекает к нам еще больше женский подозрений… Я торопливо поднимаюсь по ступеньками, на носочках семеню к Михаилу Валентиновичу и слабо улыбаюсь.

Свет софитов слепит. Аплодисменты оглушают.

Я уже почти рядом с боссом, который назвал меня пожилой дамой.

Он протягивает руку со статуэткой. Вторая рука, огромная, с массивными часами на запястье, ждёт, чтобы пожать мою. Я делаю шаг вперёд, в круг ослепительного света.

Запах его парфюма — перец, кожа, древесина — накрывает меня волной.

Господи, что же теперь будет.

Я протягиваю руку. Мои пальцы обхватывают холодный мрамор подставки. Но Михаил Валентинович не отпускает статуэтку сразу. Его втораяладонь, широкая и горячая, на мгновение закрывает мою руку целиком. Шершавая кожа, мощная хватка. Рукопожатие затягивается на секунду дольше, чем нужно. На две. На три.

От света софитов в глазах плывут радужные круги.

— Не верю, — говорит он тихо, только для меня, и в его голосе слышится насмешка, — признавайся, ты просила помощи у коллег-мужчин?

Я резко дёргаю руку на себя. Звёздочка теперь в моей власти. Она тяжелее, чем кажется.

Пальцы Михаила Валентиновича скользят по моим костяшкам. Мурашки бегут по всей руке до самого плеча.

Помощник сует мне в лицо микрофон.

— Спасибо, — выдыхаю я, и микрофон ловит этот шёпот, разносит его по залу.

Звучит жалко и неубедительно.

— Фотография, — командует Михаил Валентинович, не глядя на фотографа.

Тот уже пристраивается у края сцены. Вспышка бьёт прямо в лицо. Я зажмуриваюсь. Чувствую, как моя вымученная улыбка на этом снимке будет выглядеть как оскал пойманной и приговорённой мыши.

— А ну иди сюда Позднякова, — сквозь зубы цедит Михаил Валентинович, поворачиваясь ко мне вполоборота для следующего кадра. Его рука ложится мне на плечо. Грузная, властная. — Вот тебе будет еще одна радость. Будешь любоваться на фотографию рядом со мной.

— Михаил Валентинович, — сдавленно шепчу я. — Пока не поздно… вы должны остановить сплетни…

— Какие еще сплетни? — он удивленно смотрит на меня, приподнимает бровь, и в этот момент щелкает фотоаппарат.

— Вы, я… в комнате отдыха, — сдавленно шепчу я. Смотрю на него немного запрокинув лицо. — Мне такие грязные скандалы не нужны.

— Да кто в своем уме в такое поверит, — Михаил Валентинович хмыкает. — Ты бы лучше переживала о том, что если я узнаю, что тебе с твоим проектом кто-то помог, то… — он хмурится. — Я тебя уволю. Таких хитрожопых баб-паразиток я на дух не переношу.

Глава 5

— Ой, я вас тоже сфотографировала, — щебечет Алиса, листая галерею в своём телефоне.

Я зло сую в рот канапе с кусочком салями, оливкой и брынзой. Вытягиваю пластиковую шпажку и мрачно жую, запивая всё это апельсиновым соком.

— Вы такие милые с Михаилом Валентиновичем вышли, — продолжает ворковать Алиса.

Я резко разворачиваюсь к ней и шипю в её наивное, с очаровательными ямочками лицо:

— Алиса, прекрати это немедленно. Это несмешно.

Но Алиса из тех, кто живёт в вымышленном розовом мире, где начальник —