Исправлю всё любой ценой - Мира Айрон

Что ж, теперь-то многое стало понятно. Например, по какой причине Диана так мечтала подстраховаться от измены. Или то, что Пётр так и ходил в холостяках, хотя по-прежнему пользовался большим успехом у женщин. Жаль только, что сам Гавриил, ослеплённый чувствами, ничего не видел дальше собственного носа.

…Он не стал медленно просматривать ту самую судьбоносную вечеринку, ему и без того всё стало понятно, а наблюдать за тем, как его использовали, вовсе не хотелось.

Узнать, с какого именно момента он носил рога, вряд ли получится, поскольку никаких подозрений раньше не возникало. Да и какое значение теперь имеет этот «стаж»? Важен сам факт.

Гавр отмотал к тому моменту, когда тот самый однокурсник пригласил его на вечеринку, и остановился. Предстояло решить, является ли этот момент тем самым.

Пока на этом моменте Гавриил задержался дольше, чем на всех остальных, анализировал ситуацию особенно напряжённо, прислушивался к себе.

Допустим, он не пошёл бы тогда на вечеринку. Не принял бы участия в безудержном веселье. Не подружился бы с Петром. Не начались бы его отношения с Дианой. Однако все они учились в одном университете, и нет никаких гарантий, что судьба не свела бы их в иной ситуации.

А если предположить, что сам он мог поступить в какой-то другой вуз? И жить совсем другую жизнь, возможно даже не здесь и не с теми? Рискнуть или нет?

Гавриил принял решение. Он продолжит отматывать ленту событий назад. Продолжит поиски.

Учёба, весёлая студенческая жизнь. Зачисление в университет, школьный выпускной… На выпуском Гавриил остановился подробнее, просто хотелось заново пережить моменты праздника, увидеть одноклассников.

Далее пошли школьные годы, и Гавриил начал всё сильнее сомневаться в правильности принятого им решения. Неужели он ошибся, не выбрав момент разговора с однокурсником? Ну что такого судьбоносного может быть в детстве?!

Что ж… Теперь поздно что-либо менять. Тем более, всё самое страшное уже случилось, и уйдёт он, не приходя в сознание, не чувствуя боли. Родителей очень жаль. И бабушку. Кроме них его никто и ничто в жизни и не держит, так получается. Интересно только, кто же так молился, что ему дали второй шанс? Жаль, что он так и не узнает этого.

Оставалось наслаждаться забытыми ощущениями подросткового периода и детства. Гавриил с интересом смотрел кадры давно ушедших в небытие событий.

Вот ему одиннадцать лет. Он гостит у бабушки в посёлке Талица, расположенном почти рядом с их городом.

Гавриил помнил тот день: он ходил рыбачить, а когда возвращался вдоль берега, увидел Витальку Сычёва и Жору Тякина. Это были первые поселковые хулиганы. Их родители дневали и ночевали в комиссии по делам несовершеннолетних.

Гавриил всегда сторонился этих ребят, поскольку они были старше его на два года и намного крепче. Сам Гавр никогда не отличался высоким ростом и атлетизмом, хоть и хлюпиком не был. Он всегда хорошо учился, да ещё носил очки, потому для таких одиозных персонажей, как Сычёв и Тякин, являлся «ботаном» и объектом постоянных насмешек.

Однако сегодня парни, казалось, даже на заметили его, иначе уже давно начали бы кричать и сыпать оскорблениями. А могли вообще отобрать ведро с уловом, раньше бывали подобные прецеденты.

Гавриил, хоть и спешил, решил присмотреться, что же пацаны делают на берегу. Они явно не рыбачили.

Приглядевшись, заметил, что Виталька Сычёв сидит на корточках, одной рукой гладит пёструю кошку, а второй держит какую-то то ли тряпку, то ли сеть. А Жора тем временем ходил по берегу и рассматривал камни, будто выбирал.

В душе шевельнулось тяжелое, липкое и неприятное подозрение, однако Гавриил никогда бы не решился подойти к этим двоим.

Глава четвёртая

Нет, конечно же Гавриил не решился тогда, более семнадцати лет назад, подойти к Сычёву и Тякину. Быстро ушёл, успокаивая себя тем, что ему показалось странным поведение ребят.

Скорее всего, они рыбачили, и к ним пришла одна из поселковых кошек. Такое очень даже часто случается. К нему самому постоянно приходят незнакомые кошки, когда он ловит рыбу. Некоторые из них просто сидят рядом, как бы рекомендуя их угостить, а те, что посмелее и побойчее, норовят вытащить улов прямо из ведёрка.

Скорее всего, Виталька просто гладит кошку, а Жора ищет вовсе не камень…

В глазах у Гавра потемнело, а в голове помутилось от бешенства. Отшвырнув в разные стороны ведро с уловом и удочки, он с каким-то диким воем кинулся к берегу и с силой толкнул опешившего Витальку Сычёва в воду.

Испуганная кошка отбежала и спряталась в кустарнике, росшем выше по берегу. Но совсем не ушла, продолжая наблюдать за происходящим.

— Кы-ы-ыш! — истошно завопил Гавриил, пытаясь спугнуть любопытную кошку. — Пошла отсюда! Домой…

Договорить, а точнее, доорать он не успел, потому что его сбил с ног Жора, и на Гавриила посыпались удары. Из реки выбрался Виталька, с губ которого слетало одно ругательство за другим.

Вскоре Гавру доставалось уже с четырёх рук и четырёх ног, но он даже не пытался закрыться. Наоборот, норовил вцепиться в чью-нибудь конечность ногтями или зубами, рычал, толкался и лягался.

Смятые очки давно отлетели в сторону, тонкая клетчатая рубаха трещала по швам. Боли он не чувствовал, как и страха. Только ярость и желание довести дело до конца.

Вскоре ему всё же удалось вцепиться зубами в чью-то руку. Во рту стало солоно, а откуда-то издалека, словно сквозь вату, он услышал нечеловеческий вопль, который усиливался и переходил в визг. Гавр не знал, кто из врагов визжит, да это и не имело значения. Хватку он не ослабевал.

Закончилось всё в одну секунду: на него вдруг перестали сыпаться удары. Гавру казалось, что во всём его теле нет ни одной целой кости. Оба глаза заплыли, верхняя губа распухла и ужасно саднила.

Чья-то сильная рука подняла его за шиворот, и, несмотря на звон в голове, Гавриилу удалось узнать участкового дядю Славу, рядом с которым стояла незнакомая пожилая женщина в светлой косынке.

— Иду мимо и вижу, как эти два лба, — женщина кивнула на Витальку и Жору, которых держал за локти какой-то коренастый мужчина, — маленького лупят.

— Я не маленький! — Гавру хотелось сказать это громко и убедительно, однако боль в лопнувшей губе не позволила возразить хотя бы внятно. — Они хотели кошку утопить.

— Какую кошку? — заинтересованно спросил дядя Слава.

— Врёт он! — крикнул Жора.

Бледный Виталька стоял молча, сжимая ладонью предплечье второй руки, — значит, это ему досталось от