Ведьма-алхимик дракону не пара - Надин Нойзи

Я лежала на кровати, укрывшись пледом, который помнил ещё мою прабабку, и смотрела в потолок. На потолке тоже была жизнь — там, в трещине, уже вторую неделю обитал мелкий полтергейст по имени Кузя. Он не причинял вреда, просто иногда ронял штукатурку и шептал: «Вивьен, купи хлеба». Даже полтергейст знал, что в моём холодильнике пусто.

Живот урчал. Урчал он так выразительно, что сосед сверху — вампир Валера — два раза стучал по батарее: мол, тише там, люди спать пытаются. Я постучала в ответ три раза и стуком передала: «Я не виновата, это кишечник бунтует». Валера, видимо, понял, потому что больше не стучал.

Я перевернулась на другой бок. Затем на живот. Затем на спину. Плед сбился в комок. Подушка пахла опятами и фиолетовой слизью. Я считала овец. Но овцы, как назло, были магические — они перепрыгивали через забор, а потом превращались в драконов и начинали требовать у меня диплом.

— Сто двадцать третья овца, — прошептала я в темноту. — Сто двадцать четвёртая.

На сто тридцать седьмой овце я сдалась. Встала, побрела на кухню, открыла холодильник на всякий случай — вдруг там за ночь само собой что-то выросло? Не выросло. Только плющ слегка прибавил в весе и теперь выглядел почти как кабачок. Я пощупала его. Плющ возмущённо зашипел.

— Ладно, ладно, — сказала я. — Не буду тебя есть. Ты невкусный. Наверное.

Я выпила стакан воды. Вода была тёплой и с привкусом железа. Я представила, что это бульон. Не помогло. Тогда я представила, что это эликсир сытости. Тоже не помогло. Живот издал звук, похожий на прощальный гудок парохода, и я побрела обратно в кровать.

В три часа ночи я уже готова была завыть. В четыре — написала в блокноте «Купить гречку» сто раз подряд. В пять — задремала на пять минут, и мне приснился огромный пирог с мясом, который убегал от меня по коридорам Академии, а я бежала за ним с вилкой и кричала: «Ну постой же, гадство!»

Проснулась я от того, что кто-то с силой барабанил в мою дверь.

Не стучал. Барабанил. С такой энергией, что посыпалась штукатурка и Кузя испуганно выпал из своей трещины.

— Вивьен! Чтоб тебя! Открывай, живо!

Я узнала этот голос. Нет, это был не Григорий-оборотень с третьего этажа. Это был голос пострашнее. Голос, который мог разбудить мёртвого, заставить его выпить кофе и пойти на работу.

Я кое-как выползла из постели, натянула халат (в пятнах, но других нет), поправила шляпу — да, я спала в шляпе, не осуждайте, это профессиональное — и открыла дверь.

На пороге стояла Милана.

Милана — моя подруга ещё с Академии, оборотень, травница, и вообще женщина-праздник, если праздник — это ураган, который ломает деревья и раздает тумаки. Она была высокой, подтянутой, с густой гривой чёрных волос, которые, кажется, жили своей жизнью и были согласны на всё, кроме скучной причёски. Фигуристая — да, формы у неё были такие, что даже моя метла один раз присвистнула вслед. Глаза янтарные, с вертикальным зрачком, который сужался, когда она злилась. Сейчас зрачок был размером с булавочную головку.

— Ты чего не открывала? — рявкнула Милана, влетая в квартиру и тут же натыкаясь на стопку книг, которую я так и не разобрала после последнего эксперимента. — Я тут уже пять минут ломлюсь! Думала, ты померла!

— Я почти, — честно сказала я, зевая. — От голода.

Милана остановилась, повернулась ко мне и принюхалась. Нос у неё был острый — и в прямом, и в переносном смысле. Она умела по запаху определять, что у меня случилось, даже если я не говорила ни слова

— Ты не ела, — констатировала она. — Давно.

— Три дня, — призналась я. — Ну, если не считать опят. Солёных. С пауком.

— С пауком?!

— Он выжил. Не переживай.

Милана схватилась за голову. Вернее, за свои роскошные волосы — жест, который в Академии означал «Вивьен, ты меня угробишь». Она прошлась по кухне, открыла холодильник, заглянула в него, закрыла, открыла снова, будто надеялась, что содержимое изменится. Не изменилось.

— О боги, — выдохнула она. — Ты живёшь как бомж с дипломом.

— Спасибо за поддержку.

— Я не для поддержки, — отрезала Милана и уселась на табуретку, которая жалобно скрипнула, но выдержала. — Я по делу. Ты работу нашла?

— Нет. Ищу. Откликов ноль. Или нужен опыт, или нужны связи. А у меня — диплом с тройкой по взрывам и котёл с дыркой.

Милана усмехнулась. Улыбка у неё была хищная, с намёком на клыки.

— Тогда слушай сюда, моя горе-алхимичка. У меня для тебя предложение.

Я насторожилась. Предложения от Миланы обычно были либо гениальными, либо уголовно наказуемыми. Иногда и то, и другое сразу.

— Я сейчас работаю в лаборатории при императорском дворе, — начала она. — Травница, сборы, настойки, всё такое. Лаборатория принадлежит дракону.

— Дракону? — переспросила я.

— Да. Дракон. Старший советник императора по магическим исследованиям. Зовут Рагнар Золоточешуйчатый. И ему нужен ассистент-алхимик.

Я моргнула.

— Ассистент? Я?

— Ты, — кивнула Милана. — Я сказала про тебя. Показала твой диплом и пару твоих рецептов. Знаешь, ему понравилось, как ты описала «Эликсир временного бессмертия, который работает только на левую ногу».

— Это был курсовой проект, — пробормотала я, краснея.

— Дракону плевать. Он ценит креатив. И ещё он ценит, когда сотрудники не боятся взрывов. А ты, дорогая, не боишься. Судя по твоей лаборатории, ты их даже любишь.

Я обвела взглядом кухню. Сажа на стенах, опрокинутая банка, дымящаяся кастрюля на плите. Да, она была права.

— И какие условия? — спросила я, стараясь не показывать надежду.

Милана улыбнулась во весь рот.

— Полный пансион. Проживание в крыле для персонала — отдельная комната с душем, между прочим. Оклад — пятьдесят золотых в месяц плюс премиальные за удачные опыты. И доступ к императорской библиотеке.

Я села. Вернее, ноги просто отключились, и я плюхнулась на пол прямо в халате.

— Ты шутишь.

— Ни капли. Я серьёзна. Ты нужна Рагнару уже вчера. Он, понимаешь, затеял новый проект — хочет создать универсальное противоядие от всего. А для этого нужен человек, который умеет работать с нестабильными ингредиентами. И который не боится, что котёл взорвётся в самый неподходящий момент.

— Я такой человек, — сказала я, и в моём