Обучение магии - Любовь Фомина

думаю, здесь нет смысла пояснять. И четвертые, это охотники. О них тебе еще рано что-то знать, они просто существует, хотя такого направления подготовки давно нет. А вот с универсалами сотни лет никто не имел дела. Мы даже не понимаем твой потенциал и силу, полный спектр способностей. Скажи, а ты точно с Земли?

— Точно, точно. И родители у меня вполне обычные. Правда, маму я никогда не видела, но отец точно самый простой человек.

— Хм… Странно.

Старец задумывается, а женщина продолжает разглядывать меня со всех сторон. Может, еще не поздно убежать? Правда, куда — непонятно. Но и решения по моей персоне еще не принято. Отправят меня на корм каким-нибудь гарпиям или драконам… За мою универсальность.

Глава 3

— Решим эту загадку потом, — наконец прерывает свое молчание человек в мантии, причмокивая и потирая уголки губ, — давай сейчас кто-нибудь покажет тебе комнату.

— Какую? — Тут же вздрагиваю я, еще держа в памяти разговор об экспериментах. — Может не надо меня в комнату?

Я медленно сползаю с каменной кушетки и озираюсь вокруг. Людей с наручниками рядом нет — уже хорошо, но расслабляться все равно рано. Старик лишь усмехается, глядя на меня и оставаясь неподвижным.

— Тебе нужно где-то жить этот год. Место в комнате выделим, на занятия запишем. Походишь на них для общего развития. Быть может, наш мир тебе еще понравится.

— Какой в этом толк, если, как вы сами сказали, я умру через пару дней?

— Ох, молодежь, — в голос смеется старик, вгоняя тем самым меня в краску от неловкости и непонимания ситуации. — Если выживешь, то ты можешь бояться весь этот год, скрываться от невидимых врагов, запираться за многочисленными замками, ожидая последних дней жизни. Но ведь есть и другой путь. Можно получать удовольствие, пока не истечет твой срок. Решать только тебе, как провести этот год.

— А вы не будете меня на корм чудищам пускать? — С опаской спрашиваю я, вцепившись в края своеобразной кровати, готовая выбежать пулей в эту же секунду. — Или экспериментировать над моей головой или другими частями тела?

— Пока не будем, — пожимает плечами собеседник и тяжело поднимается на ноги. Он уже выходит из комнаты, как поворачивается обратно на меня, окидывает взглядом, будто пытается запомнить это хрупкое человеческое тело, а потом закрывает за собой дверь.

— Ну дела-а-а… — Протягиваю я и ловлю взглядом женщину, которая тоже спешит покинуть это место. Я вскакиваю на ноги и спешу за ней. — Стойте! А мне куда?

— Подождешь, — спокойно отвечает она, и дверь закрывается пред моим носом.

Ну порядки здесь! И ведь никакого человеческого отношения! Мне уже не нравится этот мир. Странные жители с непонятными условностями. Если магия позволит остаться, то я не умру, иначе я здесь и не нужна. Кажется, не существует ни одного мира, где я была бы достойна жить. Дома меня могут лишь бить, упрекать и использовать, здесь уже пророчат скорую смерть. Ведь год — это действительно очень мало! Что я успела сделать за свои двадцать с кепкой лет? Да, считай, ничего! Даже пытаться не буду перебирать в памяти события и моменты, которые принесли бы мне удовольствие.

Я принимаю решение тоже выйти из этой пресловутой комнаты, в которой никто не хочет находиться. Делаю шаг через порог, и ничего не происходит. Неужели вот так просто я могу прогуливаться по коридорам, не боясь оказаться пойманной? Странная система безопасности в этом мире. Кажется, скоро придется заводить личный дневник, в котором я буду вести ежедневную колонку странностей.

— Эй, стой, ты куда, нельзя! — Раздается запыхавшийся голос, и весь коридор, который я толком даже не успела рассмотреть со всей его жизнедеятельностью, замолкает. Десятки глаз уставляются на меня, а ноги прохожих замедляются, но не останавливаются, будто бы так будет более подозрительно. Одинаково!

— Что смотрите? — Включаюсь в происходящее и я. — Идите по своим делам! Нашли тут феномен! Объект для изучения, блин! — Кричу я и отмахиваю в стороны руками, отпугивая тем самым зевак в школьной форме. Они еще сильнее удивляются, но испуг берет верх, и вот все ускоряются, чуть ли не пробегая мимо меня, будто боятся даже моим прикосновений. Сгорят что ли, если я дотронусь? Но это я бы еще проверила…

— Куда ты собиралась идти? — Звучит тот же голос, что привлек внимание нескольким минутами ранее, над ухом. Я поворачиваюсь на звук.

Передо мной стоит высокий человек, одетый в черный костюм, но не в официальный, а скорее уличный с намеком на спорт. Его такие же черные волосы зализаны и убраны в тугой низкий хвост. Глаза обычные, руки вроде тоже имеются, две ноги человеческие… Разговаривает тоже понятно. И ведь странно! Ведь я от него мало чем отличаюсь, но почему-то считаюсь вторым сортом, если не третьим.

— Осмотреться. Прогуляться. Нельзя? — Обращаюсь я к молодому человеку, выслеживая его реакции. Но, делая преждевременные выводы, кажется, занимаюсь бессмысленным делом.

— Нельзя! — Чуть ли не рычит он в ответ. Прокашливается. Подает руку для знакомства. — Мы не с того начали. Я — Нор рей’Ар! — Гордо произносит он. А затем… затем он смотрит на свою выставленную вперед руку, убирает ее, вытирая о брючину, и возвращает голову на место, смотря на меня нарочито свысока.

— Кто ж тебе имя то такое придумал? — Стараясь изо всех сил сказать это без осуждения, я заглядываю ему в глаза, кажущиеся с антивысоты моего роста, полузакрытыми. Этим я ввожу нового знакомого в ступор.

— Это почетное имя, — выискивает он хоть какой-то ответ.

— Ну, как скажешь. А меня зовут Арина.

— Это твое полное имя?

— Нет.

Глаза, полные ужаса, утыкаются в меня, будто взгляд имеет способность материализоваться. Человечек пятится назад, но не рассчитывает траекторию, будучи поглощенным ужасом, и ударяется головой о серую стену.

— Прошу, скажи полное имя. — Чуть ли не умоляет он, скрещивая руки на груди.

— Арина Мейерхольд. — Пожимаю я плечами. — Германские корни… А, что я тут рассказываю. А у тебя проблема с именами? Чего ты так испугался?

Человечек вздыхает с облегчением. И даже делает шаг вперед! Он озирается вокруг, будто боится, что нас кто-то услышит, а такого позора он не переживет. И шепотом отвечает мне.

— Называйся