Наследница Звездного Света - Амали Ховард

Фатима и Парви тоже получили приглашения. — Она ухмыляется, хмурый взгляд исчезает так же быстро, как и появился. — Тебе это понравится — я слышала, что Симин заявляет, будто ее потерялось, и ее отец отправил гонцов во дворец, убежденный, что его драгоценную жемчужину обошли вниманием. Лали, которую саму не раз задевала злобность Симин, довольно хихикает. — Не могу дождаться, чтобы сказать ей, что выбрали тебя. Она заслуживает, чтобы ее сбили на пару пьедесталов с небес.

Подавив собственную мелкую радость при мысли о том, что Симин получит по заслугам, я обдумываю других женщин из Кобана, получивших приглашения. Фатима, сильная, смелая брюнетка, внучка одного из старейшин Дома Антарес. Парви — наша местная красавица, с темно-рыжими волосами, сияющими, как драгоценности, глазами и лицом, по которому сохнут все местные мужчины. Неудивительно, что выбрали их. Но я совсем не из их круга.

— Почему я, в конце-то концов? — выпаливаю я.

— Почему не ты?

Я пожимаю плечами, не в силах придумать ответ, который имел бы хоть какой-то смысл. Союзы, деньги, красота и принадлежность к дому всегда были краеугольными камнями женской ценности в Ориндхре. Королевская семья никогда добровольно не выбрала бы кого-то вроде меня в жены кронпринцу. У меня нет никаких связей и приданого. Мои черты лица слишком яркие, чтобы считаться хорошенькой, как Парви, мое тело не такое сильное, как у Фатимы, хотя я слишком люблю стряпню своей тети, чтобы утверждать обратное. Мой мозг, возможно, и больше грецкого ореха, а моя грудь, ну, с богами дынь явно что-то случилось в тот день, когда дело дошло до меня.

— Ошибка. Должно быть.

— Хватит себя недооценивать, Сура, — настаивает Лале. — На приглашении твое имя. Из тысяч девушек пригласили тебя. Не Симин, не меня. Тебя.

Я кусаю губу. Она права, это мое имя, но все равно это не имеет смысла. Я никто. Мой взгляд снова скользит к кинжалу. Я никто, и, технически, я преступница. Мне следует избегать внимания короны, а не искать его. Желудок крутит и выворачивает... но я не могу понять, от волнения это или от чего-то более зловещего, вроде того покалывания, которое бывает перед тем, как разразится катастрофа.

Потому что если что-то слишком хорошо, чтобы быть правдой, возможно, так оно и есть.

Ложь.

Глава 2

Лале вырывает у меня свиток и вздыхает.

— Можешь сколько угодно быть подозрительной, но большинство женщин Ориндхры убивали бы за такой шанс, включая меня. И я знаю тебя. Даже если ты не хочешь замуж, ты бы продала свою одержимую душонку, чтобы попасть в этот дворец, признай!

Я не могу сдержать улыбку. Лале действительно знает меня, слишком хорошо. С нежностью взглянув на портрет матери, я пытаюсь унять волны тревоги и предвкушения, угрожающие захлестнуть меня своим хаотичным приливом, и сосредоточиться на хорошем.

— Как думаешь, что там внутри?

— Вот это другой разговор! — Лале смеется и обнимает меня, ее карие глаза загораются от волнения. — Полы из золота, инкрустированные драгоценными камнями. Меха повсюду. Богатые ковры такие пушистые, что ноги утопают в них, словно в роскошных мягких тапочках. Прекрасные ткани и гобелены на стенах. И везде слуги!

Ухмыляясь, я с головой включаюсь в нашу игру.

— Моя комната будет в сто раз больше этой, с кроватью, где поместится десять человек, и одеялами такими тонкими, что они будут сделаны из пряжи ручного прядения.

Лале не уступает мне в энтузиазме:

— И ванна такая огромная, что ты не сможешь проплыть от одного конца до другого, задержав дыхание.

Я вздыхаю от абсурдного удовольствия при этой мысли.

— Я передумала. Я бы продала душу Принцу Джаведу только ради ванн. Если меня выберут его невестой, он не сможет оторвать меня хотя бы от полдюжины ванн в день.

— Ты будешь самой чистой принцессой во всей Ориндхре, — говорит Лале, ухмыляясь. — Может, это будет достаточной причиной, чтобы ты наконец решилась на мужа. Смыть с себя часть этого шлака и сажи.

— Эй! Я не настолько грязная.

Она изображает кулаком эротический половой акт, двигая им ко рту, одновременно просовывая язык за щеку.

— Недостаточно грязная, по моему мнению.

Я сильно краснею, но мы разражаемся приступом смеха, и внутри меня расцветает радость.

— Как думаешь, во дворце есть библиотека?

Лале подмигивает.

— Спорим, там огромная, толстая, переполненная библиотека.

— Не думаю, что мы говорим об одном и том же. — хихикаю я.

Она игриво шевелит своими безупречно выщипанными бровями и разводит руки на длину чего-то слишком большого, чтобы любой человек мог комфортно это принять.

— Думаю, толстая — это именно то слово, которое я имею в виду. Или, может быть, даже набухший, пульсирующий, разбухший, громоподобный.

— Ты зациклена на сексе!

— А тебе нужно последовать моему примеру, чтобы вымести паутину, пока ты не начала высиживать там армию пауков.

Прижав руку к груди, я изображаю оскорбленный вздох.

— Там у меня нет никакой живности, премного благодарна. — Я кидаю в нее подушку, и мы еще немного хихикаем, когда голос моего отца проникает сквозь двери сарая из таверны через дорогу.

— Сурайя!

— Дерьмо, мне скоро домой, — говорит Лале, вскакивая и гримасничая. — Создатель, не могу дождаться, чтобы увидеть лицо Симин, когда она узнает.

— Лале, может, пока сохраним это в тайне, — говорю я. — Между нами, пока что.

Она смотрит на меня так, будто хочет поспорить, но потом сжимает губы и кивает.

Я тщательно осматриваю кинжал, готовя его к финальной заточке и полировке, затем заливаю угли в горне водой и убираю молот с инструментами. Стираю песок и пятна джаду с пальцев в стоящем рядом ведре, вытираю шею и подмышки и меняю комбинезон на простую черную юбку с блузкой. Пальцами расчесываю непослушные локоны, выбившиеся из кос, и заплетаю их заново, прежде чем мы с Лале решаемся выйти под палящий зной и пересечь переулок к черному входу в гостиницу.

Едва мы входим на кухню, теплый, маслянистый запах свежеиспеченного хлеба заставляет мой желудок довольно заурчать, напоминая, что я ничего не ела с самого завтрака много часов назад. Кухня гудит, как растревоженный улей: звон кастрюль смешивается с болтовней, пока помощники поваров принимают указания от главного повара — маленькой, круглой, как клецка, женщины, которая к тому же приходится мне тетей, сестрой-близнецом моей матери. Несмотря на разницу в телосложении, сходство между нами поразительное. У нас обеих одинаковые большие серые глаза, выразительные скулы и буйные, черные как смоль кудри.

Поймав ее взгляд, я машу рукой. Она спешит подойти, чтобы заключить и меня, и Лале в объятия, прижимая нас