Будешь моим - Дарья Беженарь

мускул-кар». Он получился неожиданно… живым. Вот эта складка между бровей, чуть приоткрытый рот, как будто он что-то объясняет, рука на капоте… Рычу, комкаю лист, кидаю в мусорку.

— Нашла, блин, кого рисовать… Чокнутая.

Снова начинаю прокручивать в голове наш сегодняшний диалог.

Хотя… стоп! Это ведь шанс. Он хочет, чтобы я сдала ему экзамен? А это ведь возможность для сближения!

Особенно во время сдачи вождения можно попытаться позаигрывать с ним: типа случайные прикосновения и всё такое. Хм… Почему нет? Вряд ли Ваню, конечно, проймут прикосновения — он, наверное, и не почувствует ничего. Там кожа как у бегемота, а лапищи — как у шимпанзе. Но… всё равно это повод с ним сблизиться и подружиться.

Точно! Мне нужно с ним подружиться. Быть милой, слушать его рассказы про машины. А мужчины любят, когда им заглядывают в рот и слушают. Кто знает, может, это и есть ключик к Ване. А ещё мне нужно больше информации о нём вытянуть, втереться к нему в доверие.

Так, — размышляю, расхаживая по комнате, — если он такой упёртый, значит, надо действовать не через кокетство, а через интерес. Показать, что я не просто «мелкая», а человек, который готов вникать в его мир.

Точно. Завтра же поеду к нему. А зачем завтра? Могу и сегодня.

Так-с… Да, точно, сегодня и поеду. Чего время зря терять?

Открываю правила ПДД, чтобы освежить в памяти. Пробегаю глазами по разделам, отмечаю особо каверзные вопросы.

— Так, так, так… Надо вспомнить про знаки приоритета, про правила обгона, про скоростные режимы в городе и за его пределами.

Беру сумочку, телефон, вызываю снова такси. По дороге заезжаю в кофейню, покупаю коробочку капкейков. Выбираю самые нарядные — с розочками и шоколадной крошкой. «Вдруг он сладкое любит — подобреет. Угощу его и „миньонов“».

Такси подъезжает к автомастерской второй раз за день. Захожу. Вани возле «культового американского автомобиля класса мускул-кар» не вижу. А «миньоны» сидят за столиком в углу на диване и обедают.

Это что, Дошик, что ли? Блин, желудки же угробят…

Открываю коробку с капкейками, угощаю. Парни оживляются. Улыбака, берёт капкейк, откусывает и блаженно закатывает глаза:

— Спасибо, принцесса. Оч вкусно, — говорит, жуя. — Ты ангел, честное слово!

— На здоровьечко! — улыбаюсь я. — А где Ваня?

— В своём кабинете наверху, — кивает второй парень, запивая капкейк кофе из одноразового стаканчика.

— Окей, спасибо! — киваю парням. — Приятного аппетита!

Ясно-понятно. Иду наверх. Кабинетов несколько, табличек нет. И где он? Ладно, начну с самого дальнего. Стучу, открываю дверь. О, бинго! С первого раза попала.

— Это снова я, — захожу с улыбкой, стараясь выглядеть непринуждённо.

Ваня сосредоточенно смотрит в какие-то бумаги, что-то черкает карандашом, хмурит брови. Поднимает глаза:

— Пришла сдавать экзамены? — снова опускает взгляд, листает страницы.

— Да, — киваю бодро, ставлю коробку с пирожными на край стола. — Съездила вот за капкейками тебе. Решила задобрить экзаменатора. Вдруг он подобреет и поставит «зачёт» без лишних вопросов. — подмигиваю, но Ваня даже не улыбается.

— Блин, вот неугомонная ты, — качает головой, но уголок рта чуть дёргается — будто он сам не может решить, сердиться ему или всё-таки улыбнуться.

— Да, я такая, — пожимаю плечами, оглядываю кабинет. На стене — плакат с какой-то спортивной тачкой, рядом — полка с запчастями и пара фотографий в рамках: Ваня с отцом у старого жигуля, Ваня с моим братом и Яном на фоне горы.

Сажусь на кресло возле окна. Ваня продолжает хмуриться, перелистывая страницы. Рассматривает какие-то чеки.

— И? — делаю паузу. — Как будет проходить экзамен?

Ваня снова отрывается от бумаг. Лицо уставшее, расстроенное. Он проводит рукой по волосам, вздыхает.

— Мелкая, давай завтра, а? Сегодня без настроения совсем.

Без настроения? Значит, у меня есть шанс его поддержать по-дружески. Так же?

— У тебя проблемы какие-то?

— Та да… Не бери в голову.

Подхожу к его столу. На нём — куча бумаг, ключи, какая-то деталь двигателя, чашка с остывшим кофе.

— Скушай капкейк — и настроение улучшится. Гарантирую.

Вздыхает.

— Мелкая, мои проблемы твои капкейки не решат. И сладкое я не люблю.

Так хочется опять уехать и снова послать всё к чёрту. Но я вижу — что у него и правда какие-то проблемы: плечи опущены, взгляд потухший.

— А что любишь?

— В смысле? — хмурится.

— Ну… сладкое не любишь. А что любишь?

— Хм. Что люблю, что люблю… — откладывает карандаш на стол и смотрит задумчиво в потолок. — Плов твоей мамы, кебаб, долму, кутабы.

Конечно. Ваня провёл у нас столько времени… Естественно, что еда моей мамы ему так нравится. Своей-то он и не помнит практически. Она умерла, насколько я знаю, когда он был ещё ребёнком, а недавно умер и отец, который и оставил ему эту автомастерскую.

— Ладно. Буду иметь в виду. Но плова у меня с собой нет. Но капкейк всё-таки попробуй.

— Не хочу, — откидывается на стуле, закрывает глаза, устало трёт переносицу.

Беру один в руку, сажусь на стол возле него.

— Давай, открывай ротик.

Ваня открывает глаза — сначала непонимающе, потом в них мелькает искра раздражения.

— Мелкая, ну что ты делаешь? — его голос звучит строго, но без настоящей злости.

— Давай-давай. Скажи «ам», — я улыбаюсь, чуть покачивая капкейком перед его лицом.

Он смотрит на меня, потом на пирожное, снова на меня. И вдруг — о чудо! — уголки его губ чуть приподнимаются.

— Ты дурко мелкое. Ты в курсе?

— А ты угрюмый солдафон!

Смотрит на меня с офигевшими глазами. Боюсь, моя попа точно будет бита, если не прикушу свой язычок. «Ну а чего? Ему можно обзываться, а мне нет?»

— Я жду, — повторяю настойчиво.

Перехватывает нервно пирожное, закидывает целиком в рот.

Нифигасе, крокодил…

Жуёт и смотрит мне в глаза. Я тоже смотрю. И на секундочку его глаза мне даже кажутся красивыми… Какими-то глубокими, что ли, завораживающими, как у волка.

Тьфу! Глупости какие-то!

Смотрю на его крепкую челюсть, на то, как он пережёвывает, как дёргается его кадык, когда проглатывает. Зависаю совсем чуть-чуть. Быстро откашливаюсь:

— Ну как, вкусно?

— Мхм, неплохо, — слегка кивает.

— Ну видишь, а ты боялся. Давай ещё один.

— Не. Хватит. И слезь с моего стола. Сотрудники зайдут — не поймут.

Цокаю, слезаю со стола.

— Ладно-ладно, — поднимаю руки в примирительном жесте. — Значит, у тебя какие-то проблемы, о которых ты не хочешь говорить. Но если сидеть и грузиться, проблем это не решит.

— А что решит?

— Свежий воздух, вкусная еда, приятная компания. Собирайся.

— Куда? — в его голосе сквозит скепсис, но он откладывает карандаш и смотрит на меня внимательнее.

— Будем поднимать твоё настроение.

— Мелкая, отстань.