Фальшивый муж на неделю - Ника Светлова

— Вы же рас­ста­лись, — мяг­ко под­ска­зал Марк, про­дол­жая улы­бать­ся. — За­чем быв­шим рас­ска­зы­вать о лич­ном сча­стье? Это вы­гля­де­ло бы как ба­хваль­ство. А Ари­на у ме­ня слиш­ком хо­ро­шо вос­пи­та­на для это­го.

Я ед­ва сдер­жа­ла нерв­ный сме­шок. Это был удар ни­же по­я­са. Изыс­кан­ный, за­вёр­ну­тый в ком­пли­мент мне, но удар. Влад яв­но его оце­нил, его улыб­ка ста­ла ещё бо­лее на­тя­ну­той.

— И чем вы за­ни­ма­е­тесь, Марк? — спро­си­ла Аде­ли­на ле­дя­ным то­ном. — Я не при­пом­ню вас в на­шем кру­гу.

— Я ак­тёр, — от­ве­тил Марк, и в его го­ло­се по­яви­лась лёг­кая са­мо­иро­ния. — Те­атр «Ста­рая сце­на». Иг­раю Гам­ле­та. У Ари­ны, кста­ти, кот то­же Гам­лет. Мы с ним тёз­ки и со­пер­ни­ки за её вни­ма­ние.

Я по­чув­ство­ва­ла, как он мяг­ко, по­чти неза­мет­но, по­ло­жил ла­донь мне на та­лию. Она об­жи­га­ла сквозь тон­кую ткань пла­тья. Жест соб­ствен­ни­ка. Жест лю­бя­ще­го муж­чи­ны. Аде­ли­на за­ме­ти­ла его. Влад за­ме­тил. Я за­ме­ти­ла.

— Как ми­ло, — про­це­ди­ла Аде­ли­на. — Что ж, при­ят­но по­зна­ко­мить­ся. Уве­ре­на, вам у нас по­нра­вит­ся. Про­шу про­ще­ния, нам нуж­но по­при­вет­ство­вать дру­гих го­стей.

Она ута­щи­ла Вла­да прочь, и я ви­де­ла, как он огля­нул­ся че­рез пле­чо. Все­го на се­кун­ду. В его взгля­де чи­та­лось что-то, че­му я не мог­ла по­до­брать на­зва­ние. Не­до­уме­ние? Рев­ность? Со­жа­ле­ние?

— Он огля­нул­ся, — шеп­нул Марк мне на ухо, всё ещё удер­жи­вая ла­донь на мо­ей та­лии. — Пер­вый ра­унд, Ясе­не­ва, за на­ми. Рас­слабь­ся, ты слиш­ком на­пря­же­на.

— Я не мо­гу рас­сла­бить­ся, ко­гда твоя ру­ка у ме­ня на та­лии, — про­ши­пе­ла я.

— А при­дёт­ся, — его ды­ха­ние кос­ну­лось мо­е­го вис­ка. — Мы — счаст­ли­вые мо­ло­до­жё­ны. Счаст­ли­вые мо­ло­до­жё­ны ка­са­ют­ся друг дру­га. Ча­сто. Мно­го. С удо­воль­стви­ем. При­вы­кай.

Я сглот­ну­ла. При­вы­кать бы­ло труд­но. Слиш­ком труд­но, ко­гда каж­дый его жест, каж­дое при­кос­но­ве­ние ощу­ща­лись не как иг­ра, а как что-то на­сто­я­щее. Слиш­ком опас­ное. Слиш­ком вол­ну­ю­щее.

Бан­кет тя­нул­ся бес­ко­неч­но. Мы ели, пи­ли шам­пан­ское, тан­це­ва­ли мед­лен­ный та­нец — Марк вёл без­упреч­но, и его ру­ка на мо­ей спине, ка­за­лось, жгла ко­жу да­же че­рез ткань. Я сме­я­лась его шут­кам, он — мо­им. Мы бы­ли иде­аль­ной па­рой. На нас смот­ре­ли, нам улы­ба­лись, нам за­ви­до­ва­ли. Я ви­де­ла за­висть в гла­зах по­друг Аде­ли­ны, ви­де­ла недо­уме­ние в гла­зах дру­зей Вла­да. «Как Ари­на, про­стая ху­дож­ни­ца, от­хва­ти­ла та­ко­го?» — чи­та­лось в их взгля­дах.

И от это­го хо­те­лось сме­ять­ся. Или пла­кать. Я ещё не ре­ши­ла.

Бли­же к по­лу­но­чи, ко­гда го­сти на­ча­ли рас­хо­дить­ся, а Влад с Аде­ли­ной уда­ли­лись под ап­ло­дис­мен­ты, зав­тра бы­ла офи­ци­аль­ная це­ре­мо­ния, и же­ни­ху с неве­стой по­ла­га­лось от­дох­нуть, мы на­ко­нец смог­ли сбе­жать в свой но­мер.

Я рух­ну­ла на ди­ван в го­сти­ной, сбро­сив туфли, и про­сто­на­ла:

— Я боль­ше не мо­гу. Это бы­ла са­мая дол­гая ночь в мо­ей жиз­ни.

— А по-мо­е­му, непло­хо, — Марк осла­бил гал­стук и при­нял­ся рас­стё­ги­вать за­пон­ки. — Твой быв­ший за ужи­ном три­жды ро­нял вил­ку, раз­гля­ды­вая нас. Один раз, ко­гда ты по­пра­ви­ла мне во­ло­сы. Кста­ти, мо­ло­дец, от­лич­ная им­про­ви­за­ция.

Я дей­стви­тель­но по­пра­ви­ла ему во­ло­сы — про­сто по­то­му, что прядь упа­ла ему на лоб, и это вы­гля­де­ло слиш­ком небреж­но. Но ко­гда мои паль­цы кос­ну­лись его во­лос, я на се­кун­ду за­бы­ла, что мы иг­ра­ем. Они ока­за­лись мяг­ки­ми. И Влад это ви­дел.

— Я уста­ла, — ска­за­ла я, не от­кры­вая глаз. — Да­вай про­сто ля­жем спать.

— Со­гла­сен, — кив­нул он. — Иди в душ пер­вая.

Че­рез пол­ча­са я ле­жа­ла на сво­ей по­ло­вине огром­ной кро­ва­ти, на­крыв­шись оде­я­лом до под­бо­род­ка, и смот­ре­ла в по­то­лок. Ва­лик из свёр­ну­то­го по­кры­ва­ла, раз­де­ляв­ший по­стель, ка­зал­ся мне Ве­ли­кой Ки­тай­ской сте­ной. Слиш­ком низ­кой. Слиш­ком нена­дёж­ной.

В ван­ной шу­ме­ла во­да, Марк при­ни­мал душ. Я ста­ра­лась не ду­мать о том, что он там, за две­рью. Ста­ра­лась не пред­став­лять. У ме­ня пло­хо по­лу­ча­лось.

Во­да стих­ла. Дверь от­кры­лась. Он вы­шел.

Я за­жму­ри­лась, при­тво­ря­ясь спя­щей.

Сквозь рес­ни­цы я ви­де­ла, как он — в од­них пи­жам­ных шта­нах, толь­ко шта­нах, гос­по­ди бо­же — про­шёл к сво­ей по­ло­вине кро­ва­ти, как мыш­цы на его спине пе­ре­ка­ты­ва­лись под ко­жей в туск­лом све­те ноч­ни­ка. Он лёг, на­крыл­ся оде­я­лом и вздох­нул.

Ти­ши­на. Дол­гая. На­пря­жён­ная.

— Ясе­не­ва, — раз­дал­ся его го­лос в тем­но­те. — Ты не спишь.

— Сп­лю, — писк­ну­ла я.

— Ты ды­шишь как кро­лик, за ко­то­рым го­нит­ся ли­са. Я же ска­зал — не храп­лю, не во­ро­ча­юсь, не по­ся­гаю. Спи спо­кой­но.

— Лег­ко ска­зать, — про­бор­мо­та­ла я.

Он ти­хо усмех­нул­ся. Ше­лест оде­я­ла — он по­вер­нул­ся на бок, ли­цом ко мне. Я про­дол­жа­ла смот­реть в по­то­лок, бо­ясь по­вер­нуть го­ло­ву.

— Зна­ешь, что бы­ло са­мым слож­ным се­го­дня? — спро­сил он неожи­дан­но ти­хо.

— Что?

— Не це­ло­вать те­бя, ко­гда мы тан­це­ва­ли.

Серд­це бух­ну­ло в гру­ди так, что он на­вер­ня­ка услы­шал. Я мед­лен­но по­вер­ну­ла го­ло­ву. В тем­но­те его гла­за ка­за­лись по­чти чёр­ны­ми. Он смот­рел на ме­ня. Не как ак­тёр. Не как на­ни­ма­тель. Как муж­чи­на.

— Это... это то­же часть иг­ры? — про­шеп­та­ла я.

— Я по­ка не ре­шил, — от­ве­тил он так же ти­хо. — Спо­кой­ной но­чи, Ари­на.

И за­крыл гла­за.

А я ле­жа­ла, гля­дя в по­то­лок, и по­ни­ма­ла, что уснуть се­го­дня мне не удаст­ся.

Глава 4, в которой я теряю бдительность, а мой кот находит лосось

Прос­ну­лась я от то­го, что в ли­цо мне ты­ка­лось что-то влаж­ное и хо­лод­ное. Сон как ру­кой сня­ло. Я об­на­ру­жи­ла Гам­ле­та, ко­то­рый си­дел у ме­ня на по­душ­ке и при­сталь­но смот­рел с вы­ра­же­ни­ем «ты всё ещё здесь, а зав­трак — нет».

За ок­на­ми лил­ся зо­ло­той утрен­ний свет. Я ско­си­ла гла­за впра­во. По­ло­ви­на Мар­ка бы­ла пу­ста, оде­я­ло от­ки­ну­то, по­душ­ка смя­та. На ва­ли­ке из по­кры­ва­ла ле­жа­ла за­пис­ка.

По­черк был неожи­дан­но эле­гант­ным, с на­кло­ном вле­во. Ин­те­рес­но, о чём го­во­рит та­кой на­клон. Я су­до­рож­но схва­ти­ла те­ле­фон в по­ис­ках ин­фор­ма­ции. Пер­вая же ста­тья в ин­тер­не­те рас­ска­за­ла мне, что Мар­ку при­су­ще за­мкну­тость, осто­рож­ность, склон­ность дер­жать ди­стан­цию. «Ну-ну, по­смот­рим», — съехид­ни­ча­ла я.

«Ушёл на раз­вед­ку. Вер­нусь с ко­фе и ин­фор­ма­ци­ей. Не ску­чай. И на­день что-ни­будь кра­си­вое — се­го­дня це­ре­мо­ния. P.S. Гам­лет тре­бу­ет ло­со­ся. Тре­бу­ет, а не про­сит. Ты пой­мёшь раз­ни­цу, ко­гда он нач­нёт орать».

Я улыб­ну­лась. Гам­лет, слов­но про­чи­тав за­пис­ку, дей­стви­тель­но от­крыл рот и из­дал про­тяж­ное, тре­бо­ва­тель­ное «мр-р-р-р-ря-а-а».

— По­ня­ла, — вздох­ну­ла я, спус­кая но­ги с кро­ва­ти. — Ло­сось так ло­сось.

Це­ре­мо­ния бы­ла на­зна­че­на на пол­день, в бе­ло­снеж­ном шат­ре на бе­ре­гу озе­ра. Го­стей на­бра­лось боль­ше сот­ни, Влад и Аде­ли­на не по­ску­пи­лись на раз­мах. Цве­ты, ар­фист­ки, фур­шет, фо­то­гра­фы, пор­ха­ю­щие по­всю­ду, как стая эк­зо­ти­че­ских ба­бо­чек. Не­бо бы­ло прон­зи­тель­но-си­ним, озе­ро свер­ка­ло на солн­це, и всё это по­хо­ди­ло на съём­ки гол­ли­вуд­ско­го филь­ма, в ко­то­ром я бы­ла ста­ти­стом.

Марк вер­нул­ся с дву­мя ста­кан­чи­ка­ми ка­пу­чи­но и до­сье, ко­то­ро­му по­за­ви­до­вал бы лю­бой раз­вед­чик. Ока­за­лось, что за зав­тра­ком он успел оча­ро­вать по­жи­лую тро­ю­род­ную ба­буш­ку Аде­ли­ны, ко­то­рая вы­ло­жи­ла ему всю