Запретный берег - Виола Волконская

Я покраснела.

— Это было не обдуманно! И я была под градусом!

Миша, который до этого молча пил чай, вдруг тихо рассмеялся. Звук был низким, бархатистым.

— Да, это было впечатляюще, — сказал он, и в его глазах снова мелькнула та самая искра. — Особенно момент, когда ты чудом не упала в торт.

— Миша! — возмутилась я, швырнув в него кусочек огурца.

Он ловко поймал его на лету и отправил в рот.

— Вкусно, — оценил он, облизывая пальцы. И этот простой жест показался мне неприлично сексуальным.

Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки горят. Ладно, игра в «невинную крошку» закончилась. Теперь начинается игра в «опасную соблазнительницу». И судя по тому, как Миша следил за каждым моим движением, ставки повышались.

— Кстати, — сказала я, обращаясь ко всем, но глядя только на Мишу. — На обратном пути есть смотровая площадка на закате. Говорят, оттуда лучший вид на город. Мы успеем?

Миша проверил часы.

— Если пойдем сейчас, успеем. Нужно остальным сказать. Но тропа туда сложнее. Каменистая, узкая.

— Я справлюсь, — уверенно сказала я.

— Я знаю, что ты справишься, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то новое. Не покровительство. А интерес. — Поэтому я буду идти рядом. Чтобы подстраховать.

«Подстраховать», — повторила я про себя. Конечно, Миша. Конечно. Убеждай себя в этом.

Смотровая площадка оправдала все ожидания. Закат над Сочи был похож на пожар: небо полыхало оттенками багрового, оранжевого и фиолетового, отражаясь в темнеющей воде моря. Ветер здесь был сильнее, он трепал волосы и охлаждал разгоряченные после подъема лица.

Я стояла у ограждения, глядя на огни города, которые начинали зажигаться один за другим, словно кто-то включал гигантскую гирлянду.

— Красиво, — тихо произнесла я.

Миша стоял рядом, засунув руки в карманы.

— Да. Мацеста с высоты выглядит как россыпь драгоценных камней.

Мы сделали несколько фотографий. Будет что вспомнить потом. Обратный путь прошел быстрее, чем подъем. Усталость давала о себе знать: ноги гудели, а в мышцах ныла приятная тяжесть. Когда мы спустились к машинам, Демис и Маша уже ждали нас, обнявшись и улыбаясь. Остальные попрощались с нами и уехали вперед.

— Ну что, выжили? — спросил брат, открывая багажник.

— Как видишь, — усмехнулась я, бросая многозначительный взгляд на Мишу. — Твой зять оказался строгим инструктором.

Пока ехали, Маша предложила своему брату приютить меня на некоторое время. Аргументировала тем, что их бабушка не в состоянии показать мне город. А они с Демисом собрались в Венецию, пока Маша ещё могла путешествовать.

Я немного опешила от предложения невестки. Миша любезно согласился показать мне город и приютить в своём доме.

Мы заехали в отель, чтобы забрать мои вещи. И оставить молодожёнов. Которые бессовестно нас бросили, скрывшись в своём номере.

Пока я упаковывала сумку, Миша стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. Он выглядел немного не в своей тарелке среди моих разбросанных косметичек и платьев, но не уходил.

— Тебе удобно будет у меня? — вдруг спросил он, когда я защелкнула замок чемодана.

— Мы же в ту квартиру едем?

— Нет, — покачал головой Миша. — Это квартира бабушки. Я там бываю наездами. Мы едем ко мне домой. В районе Мацесты. Там тише, просторнее, и есть нормальная кухня. Если ты, конечно, не боишься ехать в логово зверя.

— Большой и страшный Мишка, — рассмеялась я. — Поехали уже.

Дорога на Мацесту была живописной даже в сумерках. Солнце уже село, и темнота укутала город мягкой дымкой. В машине играла тихая музыка. Атмосфера стала более интимной, расслабленной.

— Знаешь, почему эта местность называется Мацеста? — неожиданно начал Миша, нарушая молчание. Его голос звучал мягче, чем обычно.

— Нет.

— На адыгейском «мацэ» означает «огонь», а «ста» — «вода». Огненная вода. Легенда гласит, что давным-давно здесь жил злой дух, который отравлял источники. Но одна девушка, дочь вождя, пожертвовала собой, чтобы очистить воду. Она бросилась в источник, и её кровь смешалась с водой, сделав целебной, но горячей. С тех пор сероводородные источники Мацесты лечат людей, но пахнут… ну, специфически.

— Грустная история, — заметила я. — И храбрая девушка.

— Или безумная, — парировал Миша. — Зависит от точки зрения. Но факт остается фактом: эта земля обладает силой. Она вытягивает боль. Дарит покой.

Я посмотрела на него в профиль. В полумраке салона его лицо казалось еще более резким, загадочным.

— А что болит у тебя, Миша? — спросила я тихо.

Он резко перевел взгляд на дорогу, сцепив пальцы на руле так, что побелели костяшки.

— У всех что-то болит. Просто кто-то это скрывает, а кто-то ноет. Я предпочитаю первый вариант.

Больше он ничего не сказал до самого дома.

Дом Миши оказался полной противоположностью тому, что я ожидала. Никакого стекла и бетона. Передо мной стоял уютный, красивый дом из сруба, утопающий в зелени леса. Бревенчатые стены, резные наличники на окнах, крыльцо с перилами, украшенными деревянными узорами. Всё это дышало теплом и какой-то особой, домашней атмосферой. Внутри пахло деревом, кофе и чем-то неуловимо мужским.

— Проходи в мою берлогу, — сказал он, забирая у меня сумку. — Твоя комната на втором этаже, вторая дверь. Ванная общая, полотенца чистые есть в шкафу.

Комната оказалась светлой и минималистичной. Большая кровать, панорамное окно, выходящее в сад, и полное отсутствие лишних деталей. Шкаф был встроенным.

— Спасибо, — сказала я, оглядываясь. — Очень уютно.

— Старался, — буркнул он и вышел, оставив меня одну.

Я первая приняла душ и надела короткое платье, свободного кроя, распустила волосы. Когда я спустилась вниз, Миша с влажными волосами уже был на кухне. Он стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде.

— Проголодалась? — спросил он, не оборачиваясь.

— Очень, — призналась я, подходя ближе. — Чем пахнет?

— Паста с морепродуктами. Быстро, просто и сытно. Если не возражаешь против моего кулинарного эксперимента.

— Я ем всё, что не отравлено, — пошутила я, опираясь локтями о столешницу. — Нужна помощь?

— Можешь нарезать салат. Огурцы и помидоры в холодильнике.

Мы готовили молча, но это молчание не было напряженным. Оно было наполнено звуками ножа, шкворчанием масла и тихим дыханием друг друга. Иногда наши руки соприкасались, когда мы тянулись за одной и той же специей или посудой. Каждый раз электрический разряд пробегал между нами, но мы оба делали вид, что ничего не заметили.

Когда ужин был готов, мы сели за небольшой круглый стол на террасе. Ночь была теплой, сверчки стрекотали в саду.

— Вкусно, — честно сказала я, пробуя пасту.

— Готовить умеет каждый мужчина, который живет один, — пожал плечами он, наливая нам вина.

— Но не все готовят интересные блюда. Я бы ещё съела, но боюсь лопну.

Мы выпили