Бывшие в Египте - Мари Соль

Ну, я намекнул своей «паре». Типа, также поженимся. А она типа: «Вдруг мы друг другу в быту не подходим?». Я подумал: «Эт как? Не подходим в быту. Мы же не крышка с кастрюлей. Найдём как-нибудь компромиссы». Оказалось, хрен с два!

Трепыхаева к поиску компромиссов не склонна. Чуть что, сразу я виноват! «Ты ж мужик?». А значит, виновен по жизни. Чё купил? Всё не то! Не купил? Ещё хуже. Комплименты не делаю — плохо. А делаю — льстю!

Эти вечные:

— Мась, ну скажи мне, я жирная?

До того умиляли. А после…

— Достало уже! — как-то раз выдал я.

— Чё достало?

— Вопросами этими! Каждый день возле зеркала крутишься, а жрать приготовить не можешь!

— Жратву едят свиньи! А люди еду! — возмутилась Маринка.

— Так ты и еду не готовишь!

— А смузи? — вскипела она.

Тут я не выдержал:

— Эту херню ты едой называешь? — открыл я кастрюлю с какой-то тушёной, но очень полезной байдой, — Или вот эту? — двинул я сковороду, где вместо еды были овощи.

Нет, глядя на Маринку я и не ждал, что она будет вечно стоять у плиты. Но рассчитывал, этот её нарциссизм постепенно пройдёт. Это ж нужно для дела? Ну, чтоб охмурить мужика. Ну, вот всё это: ногти и фитнес, косметика, шмотки, бельё! Так мужик охмурён. И устал. Хочет жрать. А любимая девушка в ванной лежит и опять мажет физию чем-то зелёным.

Мужики говорили. Мол, чё ты хотел? Трепыхаева (каждый признает) из всех троих самая секси. Вот Ирка — домашняя. Люся — та скромница. А Маринка моя — выдри глаз! Хотя, уже не моя. И моею не будет.

Хорошее времечко было. Пока вместе не жили. Пока я не понял, какая она…

Доев свой сендвич, решаю размяться. А размявшись и лязгнув вискарика, направляюсь к её дислокации.

«Ого!», — удивляюсь, увидев, где наша принцесса сидит. Не на троне! А в дальнем углу.

Первая мысль возникает спонтанно. Махнуться сиденьями? Нет! Мы не пара. Она — моя бывшая. Я не обязан его уступать.

— Слышь? — говорю ей.

Она вынимает наушник:

— Чё надо?

Я кошусь на её соседа. Вот это живот, ё-моё!

— Побазарить хотел. Отойдём?

Она, закатив глаза кверху, встаёт. Жирный чел пропускает её, попутно облапав.

— В туалет схожу, а потом побазарим, — объявляет она и уходит, виляя лосинами.

Я наклоняюсь к гандону, который сидит рядом с ней:

— Слышь? Ещё раз это тело потрогаешь лапой своей, и ляжешь в больничку надолго.

— Чё, баба твоя? — уточняет, ничуть не смутившись.

Очевидно, ему не впервой.

Вместо того, чтоб ему объяснять всю двоякость ситуации, я говорю:

— Ты услышал меня, — и иду ждать Маринку к туалету.

Глава 4

Марина

В общем, он предложил отдыхать. Хотя я не в восторге от этой идеи! Но ожидать, что он свалит отсюда, было бы слишком наивно с моей стороны. Он даже в рестике доедает всё, вплоть до хлеба. Мотивируя тем, что «уплочено»!

Да, это — ещё один фактор из списка того, почему мы расстались. Пока не съехались, он удивлял, не скупился, пыли в глаза напускал, а потом такой, типа:

— Конфетно-букетный период окончен. Давай экономить.

Притом, что я на свои «хотелки», как он называл всё то, без чего я прожить не могу, тратила только свои.

Ну, а я не планирую сваливать! В коем-то веке куда-то поехала. Буду отдыхать на полную катушку. И даже Кацубеев не сумеет испортить мне отдых.

Фуф, добрались! Нас привезли по трансферу, на автобусе от туркомпании в самый отель. По пути рассмотрела окрестности. Как люди здесь живут? Тут же сплошная пустыня! Вообще ничего не растёт. Пустыня и камень. И всё.

Отельчик, конечно, ушатанный. Друзья, блин! Могли бы на большее раскошелиться. Ну да ладно! Сойдёт. Главное, чтобы нас с Кацуебеевым расселили по разным концам этой хазы.

Он уже зачекинился. Получил свой ключик. Подбегаю к нему, таща следом свой чемодан на колёсиках:

— Какой у тебя номер?

Он демонстрирует ключ:

— Сто семнадцатый! Третий этаж.

— Ну, понятно! Тогда я поселюсь на пятом, — высоко задрав нос, прохожу к стойке регистрации, отпихнув неприглядную тёлку в очках.

Араб, худосочный какой-то и вовсе не секси, учтиво кивает:

— Мадам?

— Сам ты мадам! Мадемуазель, — поправляю его, — Мне, пожалуйста, номер на пятом этаже.

Он проверяет мои документы, даёт мне ключи. На них вижу: «110».

— Эй! Я же просила, на пятом! — стою на своём.

Араб непонимающе хмурит кустистые брови:

— Сори, ай кен хелп ю?

— Бляха-муха, — шепчу себе под нос, — Ты бы хоть русский выучил, что ли?

Сама вспоминаю все известные мне на английском слова:

— Энотхер рум гив ми! — трясу я ключом у него перед носом, — Энотхер!

Он молчит, но, кажется, до него доходит, чего я хочу. Проверяет свои списки. Досадливо хмурится:

— Сори, мадам, зе хотел из фул.

Я напрягаюсь:

— Ты сейчас меня жирной назвал что ли?

Девушка, рядом стоящая, та, которую я отпихнула, деликатно вставляет:

— Он говорит, что отель сейчас полный и других номеров у них нет.

Я кошусь на неё. Вот же синий чулок! Ни грамма косметики, шмотки как будто из прошлого века. Да ещё и очки на пол лица.

— Блин! — сокрушаюсь, ударив ладонью по стойке.

Араб, изумлённо подпрыгнув, роняет:

— Айм сори, мадам!

— Сам ты мадам! — цежу я сквозь зубы.

И иду вызывать лифт.

Номерок так себе. На четвёрочку. Для меня главное — шкаф и кровать. Да, ещё душ и ванная комната в целом. Помню, мы отдыхали на Чёрном. Так нас поселили в халупу. Там не то, что шкафов не водилось, там даже душ был один, на этаж. А тут и окно и санузел. Я принимаюсь раскладывать вещи. Вспоминаю о главном! Забыла спросить про вай-фай.

Выхожу, чтобы спуститься вниз. Тут Кацубеев из лифта выходит. И держит визитку в руках. Мы с ним решили вести себя так, как будто друг друга не знаем. Ну, я прохожу мимо. Вижу, что там у него есть пароль от вай-фая. Бросаю:

— Пароль не подскажите?

Застыв, усмехнувшись, он отвечает мне тоном развратника:

— К моему сердцу пароль?

— Мне сердце ваше до лампочки! — хмыкаю я, — Мне нужен пароль от вай-фая.

Валерка, взглянув на картонку так, чтобы я не увидела, что там, произносит:

— Увы, но ничем не могу вам помочь!

— Вот же гад, — шепчу себе под нос.

Спустившись на первый этаж, раздобыв на ресепшене данные, я поднимаюсь уже не одна. В