Мадам Даника - М Кей Нуар

Они врываются, как черный прилив — тактическое снаряжение, маски, профессиональное оружие.

Не уличные бандиты.

Не любители.

Моя кровь стынет, даже когда ярость вспыхивает в груди.

Как они посмели? Как, черт возьми, они посмели превратить этот день в поле битвы?

Мое тело действует инстинктивно, когда Даника и Алессио падают.

Тренировка вступает в силу, отделяя эмоции от действий.

Оценка угрозы.

Пути отхода.

Переменные.

Вокруг нас наша идеальная свадьба превращается в хаос — стулья перевернуты, цветы разбросаны, белые украшения окрашены в красный.

Эмилио и Карло уже с оружием, их движения плавные, отточенные. Мы танцевали этот танец раньше, но никогда на моей собственной свадьбе.

Мои другие охранники материализуются, как зловещие призраки, в своих черных костюмах, выстраиваясь в боевой порядок.

Воздух наполняется порхом и медью, знакомый вкус насилия покрывает мой язык.

— Влево! — рявкаю я Карло, уже двигаясь вправо, создавая периметр.

Сквозь хаос я замечаю Данику — мою почти-жену, мою Королеву — запутанную в белом шелке, теперь забрызганную грязью, пока Алессио прикрывает ее своим телом. Это зрелище ранит сильнее любой пули.

— Оставайся с Даникой, — говорю я Эмилио, зная, что он умрет, прежде чем позволит кому-либо прикоснуться к ней.

Вопросы проносятся в моей голове, даже когда я стреляю в ответ.

Кто посмел быть настолько дерзким?

Настолько глупым?

Даже самые безжалостные семьи уважают нейтралитет свадьбы. Это один из наших старейших кодексов. Нарушить его означает...

Пуля свистит мимо моего уха, слишком близко. Я падаю и перекатываюсь за перевернутый стул, мой костюм собирает пятна травы.

Тела усеивают сад — гости, охранники, нападающие. Позже я подсчитаю потери. Сейчас я просто должен сохранить моих людей в живых.

— Данте! Сзади!

Предупреждение Алессио приходит на долю секунды позже. Боль взрывается у основания моего черепа, когда что-то тяжелое ударяется о мою кожу, звезды взрываются перед глазами.

Я даже не видел, как этот парень приближался.

Не видел стальной трубы.

Я теряю хватку.

Бля.

Когда я падаю на землю, одна мысль прорывается сквозь боль: Я не умру так. Не сегодня. Не на собственной свадьбе.

Трава прохладна на моем лице, влажная от росы и чего-то более темного.

Я слышу, как Даника кричит мое имя.

Алессио отдает приказы.

Продолжающийся хаос выстрелов и ругательств на разных языках.

Мое зрение затуманивается...

Cazzo!5

Глава третья

Потеря

(Даника)

— Хватит, Эмилио. Дай мне помочь! — требую я, крича на моего защитника.

Это неудобное платье — плохое оправдание, чтобы оставаться в стороне.

Я не могу просто прятаться на земле.

Не тогда, когда мои мальчики там, под обстрелом.

Это неправильно.

Алессио с радостью передал меня Эмилио, достав оружие, чтобы присоединиться к битве. Будто я какой-то ребенок, которого нужно передавать от одной няньки к другой. К черту это.

— Мисс Мэттьюз... — начинает Эмилио, но я не даю ему закончить. Я ненавижу звук этой фамилии. Она раздражает мои нервы. Так близко; я почти избавилась от нее.

Вокруг нас гости разбегаются волнами, оставляя нас на произвол судьбы. Трусы. Если бы они остались, если бы помогли...

Игнорируя протесты Эмилио, я встаю, напрягаясь, чтобы получить лучший обзор, сканируя хаос в поисках моего жениха.

Я нахожу его, но не успеваю.

Бля!

Мир замедляется до отдельных ударов сердца, когда я вижу, как труба соприкасается с черепом Данте.

Звук — боже, этот звук — прорезает суматоху, как нож.

Нет!

Я двигаюсь быстрее, чем мысль успевает догнать, игнорируя отчаянную хватку Эмилио за мою руку. Но я слишком быстра; он промахивается.

Мое свадебное платье путается вокруг ног, как красивая тюрьма. Сбросив туфли на каблуках, я поднимаю ярды белой ткани до колен, не заботясь о том, что рвется или пачкается.

Ничто не имеет значения.

Ничего, кроме того, чтобы добраться до Данте.

Он распростерт на траве справа от меня, безупречный костюм, который мы часами подгоняли, теперь испачкан грязью.

Труба — толстая и блестящая — нависает над его головой, ее владелец готовится нанести новый удар.

Пожалуйста, боже, дай мне успеть вовремя.

Расстояние между нами растягивается, как вечность, каждый шаг — как бег по воде.

Слишком медленно. Я слишком медленная.

Но, к счастью, я не единственная на этой миссии. Алессио добирается до нашего упавшего любовника первым, его крик привлекает внимание нападающего.

Вегасский Шут движется, как танцор, как хищник, выигрывая драгоценные секунды.

Когда я сокращаю расстояние между нами, мои глаза внезапно замечают что-то блестящее в траве — нож, упавший в хаосе.

Я хватаю его инстинктивно, сжимая кулак вокруг рукоятки.

К тому времени, как я добираюсь до драки, с ножом в руке, Алессио борется с двумя нападающими, пока Данте пытается встать. Удар трубой, должно быть, был сильным — его движения кажутся вялыми, несфокусированными.

Что-то первобытное поднимается в моей груди, ярость, которая дремала.

Никто не смеет причинять боль моему Данте. Без согласия.

То, что происходит дальше, похоже на то, как будто я смотрю на кого-то другого, действующего через мое тело.

Нож находит лопатку первого нападающего, будто всегда там и был.

Его крик звучит далеким, подводным.

Алессио пользуется своим преимуществом, а я уже снова двигаюсь — колено вверх, лезвие наружу, как на тренировке.

Но это не тренировка.

Это кровь и кости, и вкус металла в воздухе.

Когда нож снова находит плоть, крик истекающего кровью мужчины гортанный, чужой. Русский?

Я никогда не слышала, чтобы кто-то говорил по-русски в реальной жизни, только в тех возрастных боевиках, которые я тайком смотрела со старшими братьями в детстве.

Оглядываясь назад, я рада, что близнецы не пришли на мою свадьбу, иначе мне пришлось бы беспокоиться и о спасении их задниц.

Пригород не научил никого из нас выживать в тени. Но я уже давно не та девушка из пригорода.

К черту быть девой в беде.

— Не смей, блядь, прикасаться к ней! — Голос Данте прорезает мой боевой туман. Он уже встал, ярость придает ему сил, когда он вонзает кулак в лицо парня.

— Кто вы? — требует мой жених, срывая маску с лица, чтобы обнаружить тридцатилетнего бандита с короткой стрижкой, золотым зубом и мерзким оскалом. — Кто вас послал? — пытается он снова.

Пойманный мужчина просто смеется, давая понять, что не намерен сдавать своих.

Я смотрю, как Данте — мой прекрасный, опасный Дон — теряет терпение.

Выстрел, лишивший золотозубого бандита его мужского достоинства, звучит на удивление обыденно.

Просто еще один звук в саду насилия.

Но мучительные крики мужчины пронзают