Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд

— Нет, ещё не успела.

— Кто-то очень быстро подсуетился, — сказал он, — и в «Московском вестнике» напечатали о том, что по Москве прошёл ряд громких арестов. В том числе и о том, что арестовали и вашего брата.

Я заметила, как напряглось лицо Николая Шереметева.

— Могу я взглянуть на газету? — спросила я.

Граф кивнул лакею, тот поднёс мне поднос, на котором лежал сегодняшний «Московский вестник». Действительно, прямо на первой полосе, была статья. Она была небольшая, и смотрелась так, как будто её впопыхах втиснули в уже готовую вёрстку тиража. Статья висела зажатой между двумя другими материалами.

В ней говорилось, что сегодня ночью тайная служба Его Императорского Величества провела ряд задержаний лиц, подозреваемых в покушении на Императора. Среди арестованных — Андрей Милославский, Даниил Шаховской, ещё несколько малознакомых мне фамилий. И Алексей Пожарский.

— Вы тоже это заметили? — сказал граф Шереметев.

— Если вы о том, что статью втиснули между двумя другими — тогда да.

— Ну, да, это я и имел в виду.

— Как же это неприятно! — вырвалось у меня.

— Это, Дарья Николаевна, не неприятно, — сказал Николай Шереметев, и я удивлённо посмотрела на него, потому как не ожидала, что он выскажется. — Это катастрофа.

Наконец, граф Шереметев-старший поднялся из-за стола.

— Дарья Николаевна, пройдёмте в кабинет. Расскажу, что тут у нас происходит, но не думаю, что вам это понравится.

Глава 5

— Значит, всё-таки граф Калиостро, — сказала я.

— Вы что-то слышали о нём? — тут же переспросил меня граф Шереметев.

Я немного смутилась, раздумывая, что будет уместно ответить. Потому что слышать о нём в пансионе я точно не могла.

— Ничего толком не слышала, Пётр Сергеевич. Я вчера пролистала газеты, и мне попалась статья про приезд графа Калиостро в Россию. Я не придала этому значения, но сейчас вижу, что не просто так взгляд зацепился за это имя.

— Дарья Николаевна, мы и думать не могли, что так всё получится. С одной стороны, поначалу он появился как знаменитый маг, способный творить настоящие чудеса. Но к нему все отнеслись легко, он быстро стал модным.

Шереметев поморщился, и я поняла, что и в его семье этой моды не избежали. И вскоре граф подтвердил мои умозаключения:

—Он ходил по гостям, показывал фокусы, к нам вот его тоже приглашали. И однажды на приёме Его Императорского Величества он заявил, что способен вернуть Императору зрение. И поначалу, конечно, никто не обратил на это внимания.

Шереметев снова поморщился:

— Ну кто в самом деле допустит какого-то итальянского шарлатана к императору?

Я подумала, что в этом месте должно прозвучать «НО», и так и вышло:

—Но, — сказал граф, — графиня Разумовская всё-таки уговорила его величество на этот эксперимент.

— А кто это? — спросила я, потому что в принципе про род Разумовских слышала, но вот конкретно про графиню нет.

Граф Шереметев неожиданно смутился, и взглянул на сына. Николаша тоже сидел тут же в кабинете и молча слушал.

— Фаворитка, — буркнул он и покраснел

— Вы имеете в виду, что графиня Разумовская фаворитка Его Императорского Величества?

Граф Шереметев смутился, Николаша вдруг стал рассматривать что-то у себя в районе ботинок. Это было так забавно.

— Да, простите, Дарья Николаевна, — всё ещё смущаясь, произнёс Шереметев, — всё верно. Она была очень увлечена фокусами графа Калиостро, не пропускала ни одного его визита. И в итоге уговорила Его Императорское Величество попробовать.

«Ничего себе новости, — подумала я, — хотя его величество взрослый мужчина, вероятно, может себе позволить…»

А граф Пётр Сергеевич, справившийся с неловкостью, продолжил:

—Каково же было наше удивление, что буквально через несколько дней после того, как Император дал согласие, мы все увидели его без очков. Я сам был на этом приёме. Видел Императора вот как вас, и глаза его были совершенно нормальные.

Граф замолчал. Я не торопила его, всё же он пытался коротко и по делу рассказать события, начавшиеся примерно два года назад. После некоторой паузы он наконец подошёл к тому, что я как раз и предполагала мне понравится:

— А потом это началось, Дарья Николаевна. Незаметно. Но когда мы заметили, стало уже поздно.

— Что началось? — никогда не любила, когда говорят загадками, но вскоре стало понятно, что и сказать то особо было нечего.

— Сложно сказать, Дарья Николаевна. Вроде всё в порядке, но вот, к примеру, вдруг появилась новая фаворитка у Императора.

— Ну и что в этом такого? — спросила я.

— Ну, вы правы, так-то ничего, — Шереметев уже не смущался, — если бы она не была сестрой графа Калиостро.

А я вспомнила, что когда-то читала про Калиостро, и что никакой сестры у него не было, а была супруга Феличе, которую он часто представлял сестрой и использовал в своих мошеннических схемах.

— А как её зовут? — неожиданно для самой себя спросила я, словно мне хотелось найти подтверждение, что это «зло» знакомое.

— Фелисия, — ответил почему-то Николаша и снова смутился.

— Феличе, — зачем-то поправила я его.

— Так её называет император, вы слышали что-то? — удивился граф. — Неужели тоже в газетах написали?

Мне пришлось признаться, что там этого не было, просто в одной из прочитанных мной книг было имя Феличе и мне показалось, что Фелисия похоже звучит.

— И постепенно ближнее окружение Императора начало меняться, — между тем продолжил Пётр Сергеевич.

— А вы сами? — спросила я.

— Я не видел Его Императорского Величества уже несколько месяцев.

Верно расценив мой вопросительный взгляд, граф пояснил:

—Нет, я не считаюсь в опале, но когда я пытаюсь пробиться на аудиенцию, мне не подтверждают.

— А что произошло с графом Давыдовым?

— Граф Давыдов попытался открыть глаза Его Императорскому Величеству на то, что Калиостро нечист на руку, и пользуясь благоволением Императора, он скупает земли, которые по закону не предназначены для иноземцев.

Шереметев тяжело вздохнул и добавил:

—А во-вторых, но я, конечно, не могу этого доказать, но с его подачи было принято несколько странных решений, странных стратегически... — граф помолчал. — Император ему верит. Вот и всё.

Я подумала, да, как тут не поверишь человеку, который вернул тебе зрение.

— Пётр Сергеевич,