Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

мочку моего уха. Я бы уже давно его оттолкнула, если бы не та пошлятина, которую он шепчет. Мне нравится это дерьмо. Но весь клуб идет кругом, и когда Как-Там-Его прижимает меня к себе, все выпитые коктейли грозят вырваться наружу. Я уже в шаге от того, чтобы заблевать его дорогую рубашку, но тут он хватает меня за волосы, дергает голову назад и впихивает свой язык мне в рот.

Он большой, мясистый парень, и обычно мне такие нравятся. Есть какое-то чувство уюта в щедром слое жира поверх мышц, даже если я понимаю, что эта мягкость — всего лишь иллюзия. Я-уже-забыла-как-там-его-зовут такой же задира, как и его дружки, которые, скорее всего, прямо сейчас снимают это на видео.

Я знаю это, потому что не в первый раз сбегаю из позолоченной клетки Бобби, чтобы пососаться с каким-нибудь парнем в клубе. Но люди «дорогого папочки» всегда выслеживают меня раньше, чем я успеваю дойти до конца. Сегодня я надеялась, что смогу их опередить.

Если бы Как-Там-Его был трезв, возможно, он бы довел дело до конца. Я бы, черт возьми, позволила ему. В конце концов, я не мечтаю о любовных историях из рождественских фильмов. Нет, я фантазирую о том, как мне заливают сиськи кончой, словно Hentai Hellcat4 рабыне, а глаза слезятся от толщины члена. О чем-то, что никто никогда не должен был узнать — так же, как они не должны были видеть мои рисунки со всем этим дерьмом.

Но Бобби нашел их. Намеренно выследил мои секреты.

Он взял эти тайны и вырвал их из меня, изнасиловав мою душу.

Моей защитной реакцией стало то, что я заварила всю эту кашу.

Нет. Если честно, каша заварилась в тот день, когда Ирма встретила его.

Мне было всего два года, когда мама из фанатки рок-группы превратилась в жену звезды бокса и получила свою собственную американскую мечту. Я до сих пор вижу ее в памяти — как она счастливо кружится среди падающего конфетти, с фужером самого дорогого шампанского в руке.

Жаль, что это продлилось недолго — так же, как и ее интрижки со знаменитыми кокаинщиками. Я до сих пор гадаю, кто из этих эксцентричных ублюдков меня зачал. Наверное, я никогда не перестану жаждать узнать правду, но, полагаю, лучше не будить лихо, пока оно тихо.

Кроме того, пес по имени Бобби вовсе не спит.

Ирме понадобилось десять лет, чтобы понять, каким человеком он на самом деле был. Возможно, она заметила бы это раньше, но все эти годы она была настолько одурманена статусом и славой, что пропустила момент, когда его признания в страсти превратились в оскорбления.

Но я помню, как в десять лет впервые увидела синяки у нее над ключицей. А еще помню, когда он впервые посмотрел на меня «по-другому». Годами я ходила, опустив голову, надеясь, что все пройдет. Я пыталась цепляться за детство гораздо дольше, чем на самом деле была ребенком, в надежде, что он снова станет тем Бобби, которого я знала малышкой.

Я оплакивала того Бобби.

Но он так и не вернулся.

Вместо этого во время семейной фотосессии его рука скользнула ниже, к пояснице, а кончики пальцев коснулись моей задницы.

Улыбка застыла на моем лице, превратившись в оскал маленькой акулы. Я поняла, что должна действовать. Дело принимало серьезный оборот.

И я рассказала маме. Она терпеливо слушала меня с неизменным бокалом шампанского в руке. У нее был этот прямой, непоколебимый взгляд, от которого я чувствовала себя услышанной, поэтому я разрыдалась и выложила все как на духу, говоря, что знаю — он сделает со мной вещи куда хуже, чем просто распускание рук. Я принимала ее молчание за сосредоточенность, поэтому продолжала говорить, словно прорвало плотину, пока она не ударила меня по лицу.

— Лживая маленькая сучка.

Я никогда не забуду эти слова.

Они эхом звучат в моей голове прямо сейчас, вероятно, потому что именно так Как-Там-Его меня и называет. «Маленькая сучка», — бормочет он, продолжая неряшливо посасывать мою мочку.

— Тебе стоит заставить его вылизывать твой клитор, пока он еще хоть на что-то способен, — шепчет в моей голове Hentai Hellcat, мое онлайн-альтер-эго, чье лицо выплывает из теней.

— Как насче... перебраться на заднее сиденье моей тачки? — запинается он.

Я моргаю в свете клубных огней, щурясь, чтобы разглядеть его лицо. У меня не так много времени, пока громилы Бобби не нашли меня, и на следующей неделе я, возможно, уже не смогу выбраться. Это может быть мой последний шанс. Я могла бы раздвинуть ноги на капоте его тачки и позволить ему отыметь меня прямо там, на парковке. Его дружки наверняка будут это снимать, но кому уже какое дело. Одна мысль о том, как это ударит по Бобби, как таблоиды будут полоскать его имя в грязи, вызывает у меня прилив возбуждения.

Я киваю, давая квотербеку зеленый свет.

Он немного отстраняется, чтобы обхватить рукой мою поясницу, и я кладу руку ему на плечо, чтобы сохранить равновесие. Должно быть, я похожа на тряпичную куклу, висящую на пьяном быке, а именно так он и выглядит с этими рогами Тора на голове. Он здоровый парень, а я мелковата, хотя мне говорят, что на фото я кажусь выше, потому что я на грани худобы.

Еще один побочный эффект комментариев Бобби о том, как ему нравились мои округляющиеся формы еще в старшей школе. Это отбило у меня аппетит, но не помешало груди вырасти, а заднице — округлиться, привлекая все больше и больше его внимания. Кульминация наступила несколько месяцев назад. В его кабинете, с моим дневником и его наказанием.

Именно тогда меня осенило — мне нужно больше внимания. Больше глаз на мне означало больше глаз и на нем тоже. Я ненавидела софиты, но чем больше людей смотрело, тем меньше свободы оставалось у Бобби творить все, что ему, блядь, вздумается.

Но он держал меня под замком.

Поэтому я пошла в интернет.

Дальше все закрутилось очень быстро. Но, по крайней мере, теперь Бобби не посмеет поднять на меня руку — не тогда, когда столько людей следят за моим каналом. За нами. За нашей семьей.

Я не ношу маску, когда становлюсь Hentai Hellcat. Она — мое альтер-эго, но все знают, что это я.

— Спасибо, что помогли молодой леди, — произносит мужской голос, достаточно громкий, чтобы прорезать музыку. Глубокий, спокойный и не терпящий возражений. — Дальше я сам.

Я медленно поднимаю голову.

Мой взгляд