Пленница Мардина. Турецкий ястреб - Вера Рудецкая

Я – «она». Груз. Посылка.

Ярость, которую я сдерживала всю дорогу, вспыхивает с новой силой.

– Хочу пить.

Мой голос звучит резко в тишине салона. Шахин заканчивает разговор и убирает телефон. Поворачивается ко мне. В его взгляде – оценка.

– Вода в заднем кармане кресла, – говорит он, кивая на спинку передней пассажирской стороны.

Я нахожу бутылку, откручиваю крышку и пью жадно, не отрывая от него взгляда. Вода холодная, освежающая, но не утоляет жажду мести, которая горит где-то в груди.

– Куда ты меня везёшь?

– Домой.

– Мой дом в Петербурге.

– Больше нет, – его голос остаётся ровным, но в нём звучит абсолютная уверенность. – Теперь твой дом там, где я скажу. Пока не надоешь.

Я сжимаю бутылку так сильно, что пластик трещит.

– У тебя нет права.

– У меня есть всё, – обрывает он. – И ты это поймёшь.

Он поворачивается обратно, давая мне понять, что разговор окончен.

Но я не из тех, кто покорно молчит.

– Меня ищут, – говорю я громче. – Полиция. Мой университет. Люди уже знают, что я пропала.

– Пусть ищут, – он даже не оборачивается. – Здесь их юрисдикция не работает.

– Есть посольство.

– Тоже не поможет. – Теперь он всё же смотрит на меня через зеркало заднего вида. В его глазах мелькает что-то похожее на скуку. – Александра, давай не будем тратить время на пустые угрозы, которые ты не сможешь осуществить. Ты умная девушка. Ты уже поняла, что я могу всё.

Умная девушка. Он говорит это так покровительственно, будто я ребёнок, которого нужно успокоить.

– Иди к чёрту.

Брови Шахина слегка приподнимаются. Кажется, это первое, что вызывает у него настоящую реакцию.

– У тебя дерзкий язык, – замечает он. – Это придётся исправить.

– Попробуй.

Молчание. Долгое, тяжёлое молчание. Потом он говорит с водителем. Тот кивает и через несколько минут сворачивает к придорожному кафе.

Машина останавливается.

Шахин выходит, обходит автомобиль и открывает мою дверь. Я инстинктивно отшатываюсь, но он не пытается меня схватить. Просто стоит, ожидая.

– Выходи. Размять ноги. Поесть.

– Не хочу.

– Это не предложение. – В его голосе появляются стальные нотки. – Выходи. И не пытайся сбежать. У тебя нет ни денег, ни документов. Ты нелегально в стране. Поверь, тебе не понравится ни один из вариантов, которые с тобой могут случиться.

Я смотрю на него, взвешивая сказанное. Могу ли я вырваться? Убежать? Оглядываюсь по сторонам. Мы на полупустой трассе. Кафе – одинокое строение посреди выжженной солнцем земли. Ближайшая деревня – непонятно где. Я помятая, в джинсах и тонкой толстовке. Денег нет. Телефона нет.

Бежать и правда некуда.

Пока.

Я выхожу из машины. Солнце ударяет в глаза, и я щурюсь. Жарко. Намного жарче, чем было в Питере.

Шахин кладёт руку мне на поясницу, направляя к входу в кафе. Прикосновение лёгкое, почти небрежное, но в нём чувствуется власть. Я сбрасываю его руку.

– Не трогай меня.

Он останавливается. Смотрит на меня сверху вниз. Он выше, шире в плечах, и в его позе – абсолютная уверенность хищника.

– Ты можешь идти сама, – говорит он медленно, – или я понесу тебя. Выбирай.

– Я пойду сама, – цежу я сквозь зубы.

– Умница.

Я иду вперёд, чувствуя его взгляд на спине. Водитель остаётся у машины.

Внутри кафе прохладно и почти пусто. За стойкой стоит пожилой мужчина, который при виде Шахина выпрямляется и кивает с уважением, граничащим со страхом. Стоит ли просить у него помощи? Думаю, нет. Они обмениваются несколькими фразами по-турецки. Я слышу слова «еда», «быстро», «лучшее».

Шахин указывает на столик в углу. Я сажусь, скрестив руки на груди. Он садится напротив. Между нами – потёртая деревянная столешница и пропасть ненависти.

– Ты будешь есть, – говорит он. – Не спорь.

– Или что? Будешь кормить меня насильно?

– Если понадобится.

Я смотрю ему в глаза, ища хоть намёк на блеф. Не нахожу. Он не шутит.

Хозяин приносит тарелки. Запечённое мясо, овощи, лепёшки, оливки, сыр. Запах вкусный, и мой предательский желудок урчит. Я не ела… сколько? Сутки? Больше?

– Ешь, – повторяет Шахин.

Что ж. Для разработки плана нужны силы.

Я беру лепёшку и откусываю кусок, не сводя с Шахина взгляда. Жую медленно, демонстративно. Он наблюдает за мной с тем же невозмутимым спокойствием.

– Почему я? – вдруг спрашиваю. – Почему ты выбрал меня?

Он задумывается, словно решая, стоит ли отвечать.

– Потому что ты сказала «нет».

– Что?

– Ты отказала мне. – Он произносит это так, будто объясняет что-то очевидное. – Никто не отказывает мне. Никогда.

Я смеюсь – коротко, зло.

– И это всё? Уязвлённая гордость?

– Нет, – его взгляд темнеет. – Это не всё. Я увидел в тебе огонь. – Он наклоняется вперёд. – Мне это понравилось.

От его слов по спине пробегает холодок. Это не комплимент. Это признание охотника, который выследил добычу.

– Ты псих.

– Может быть, – соглашается он. – Но ты теперь моя. И чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.

– Этого не случится.

– Посмотрим.

– И всё же мне интересно, – решаю я уточнить, – чисто теоретически: какой у тебя план насчёт меня? Что будет, когда я тебе надоем?

– Если будешь покладистой, озолочу и отправлю домой.

Он откидывается на спинку стула, и на его губах появляется ленивая улыбка. Та самая, которую я видела в ресторане перед тем, как моя жизнь рухнула в пропасть.

– Но я не буду покладистой.

– Ты будешь сопротивляться, – говорит он задумчиво. – Будешь пытаться бежать. Это нормально. Даже ожидаемо. Но, в конце концов, ты поймёшь, что единственное безопасное место для тебя – рядом со мной.

– Безопасное? – я почти задыхаюсь от возмущения. – Ты похитил меня! Вывез из страны! Ты и есть опасность!

– Я – единственный, кто может тебя защитить, – поправляет он. – От остального мира. От моих врагов. От последствий твоих собственных глупых решений.

Я хочу швырнуть в него тарелку. Хочу закричать. Но заставляю себя сохранять спокойствие. Эмоции – это слабость. А я не могу позволить себе быть слабой.

Не сейчас.

Не перед ним.

– Ты пожалеешь, – говорю я тихо, но твёрдо. – Клянусь, ты пожалеешь, что связался со мной.

Шахин улыбается шире.

– Я буду с нетерпением этого ждать, Александра.

Мы заканчиваем есть в тишине. Каждый погружён в свои мысли. Он – в свою уверенность, что уже победил. Я – в размышления о том, как освободиться.

Когда мы возвращаемся к машине, солнце уже клонится к западу.

– Ещё несколько часов, – говорит Шахин, открывая мне дверь. – И ты увидишь свой новый дом.

Я сажусь на заднее сиденье и смотрю в окно, пока машина выезжает на трассу.

Мардин. Он везёт