Подобно урагану - Риа Уайльд

Она спасла мне жизнь.

— После съемок сегодня днем, — щебечет она, направляя свою солнечную улыбку в мою сторону, — ты свободна. Ты должна освободиться к трем!

Для субботы это было неплохо, и банка мороженого в морозилке звала меня по имени.

Теперь я могла это увидеть, почувствовать. Я переодеваюсь в шорты и футболку, устраиваюсь под толстым вязаным одеялом, наброшенным на спинку дивана, и уплетаю мороженое с печеньем, пока по телевизору показывают старые серии «Друзей».

О такой простоте можно было только мечтать.

— Мисс Лаудер, — нынешний руководитель отдела маркетинга парфюмерного бренда, для которого я сегодня снималась, высовывает лицо из-за двери.

Я не запомнила его имени, обычно они увольняются в первый месяц, и я знала это только потому, что была лицом этого бренда последние пять лет.

— Они ждут тебя внизу, чтобы сделать прическу и макияж.

— Спасибо, Кевин, — все равно пытаюсь я.

— Курт.

Я морщусь и виновато улыбаюсь ему, мысленно похлопывая себя по спине за то, что, по крайней мере, правильно выговорила первую букву имени.

Мое лицо напудрено и подкрашено, волосы собраны, прежде чем они отводят меня в примерочную, руки хватаются за одежду на моем теле.

— Я вполне способна одеться сама, — я высвобождаюсь из их цепких пальцев, снимаю остальное и хватаю... — Что это, черт возьми, такое?

Тонкие золотые нити материи свисают с моих пальцев.

— Ваш гардероб, — нервно заикается Харриет, координатор гардероба.

— Мне не говорили, что я буду полуобнаженной на съемках.

Нет, у меня не было проблем с тем, чтобы раздеться перед камерой, черт возьми, по всему Интернету, скорее всего, были секс-записи со мной, и мне было все равно, но сначала предупредите девушку!

— Духи буквально называются «Обнаженная», — Сьюзи беззаботно говорит: — Этого следовало ожидать, Рин.

Сьюзи была единственной, кто называл меня Рин. Если подумать, Сьюзи, вероятно, была единственным другом, на которого я могла положиться, но это было только потому, что я платила ей.

Ну, разве это не печальная куча дерьма?

Ворча, я беру материал и ныряю за ширмы, чтобы снять нижнее белье и заменить его этой золотой... штукой.

Ткань есть в тех местах, где ей определенно не место, но с некоторыми регулировками, гарантирующими, что женские части тела и соски полностью прикрыты — что само по себе подвиг — я выхожу и направляюсь в комнату для съемок.

Я нахожусь там три часа, изогнутая под неестественными углами, на кожу нанесены масла, ветер дует в лицо, а золотой облегающий костюм натирает тело, и мои мышцы протестуют против всех поз, которые мне приходится принимать в течение длительного периода времени.

Я резко выдыхаю в тот момент, когда съемка подходит к концу, и позволяю себе бесцеремонно плюхнуться на пол, уставившись на белую плитку и светильники надо мной.

— Ты в порядке? — Сьюзи наклоняется, пока ее лицо не оказывается напротив моего.

— Напомни мне, зачем я это делаю? — я стону, разминая лодыжки.

— Потому что ты любишь свою работу, — перечисляет она, — ты крутая сучка, которая великолепно выглядит перед камерой, и ты исполняешь свою детскую мечту стать моделью.

Я раздраженно выдыхаю.

— Где следующие съемки? — спрашиваю я.

— Двадцать минут езды до центра, — сообщает она, — нам нужно выезжать через десять минут.

Другими словами, подгоняй свою задницу, нам нужно ехать.

Стараясь заглушить стон, я встаю и направляюсь обратно в раздевалку, проскальзывая за ширмы, чтобы снять облегающий костюм, который, надеюсь, никогда больше не увижу. Боже, это было ужасно, выглядело великолепно, но было отвратительно...

Полагаю, мы могли бы сказать это о многих вещах в жизни.

Я тянусь за нижним бельем, которое оставила сложенным вместе со своей одеждой, и замираю.

Мой лифчик был на месте, симпатичный маленький сиреневый с кружевами на чашечках и маленьким бантиком посередине, который находится между грудями, но моего нижнего белья, стрингов в тон, не было.

Я проверяю под скамейкой и по углам. Я передвигаю всю одежду, разделяя ее, чтобы убедиться, что я не сделала того, что мы все делаем в гинекологии, и убрала ее с глаз долой, как будто нижнего белья нужно стыдиться, но нет, их здесь нет.

И если только нижнее белье не может отрастить ноги и уйти само по себе, кто-то украл мои трусики.

Ублюдок.

Я натягиваю лифчик, а затем платье, чувствуя себя немного уязвимой, поскольку под ним я была голой, и высовываю голову из-за ширмы:

— Сьюзи, у меня случайно нет запасной пары трусиков в сумке?

Ее брови поднимаются и хмурятся в замешательстве:

— Прошу прощения?

— Проверь мою сумку, — говорю я ей.

Заикаясь, она роется в моей сумочке, но, пожав плечами, находит ее пустой.

Черт возьми.

— Кто-то украл мои стринги.

Она задыхается:

— Я немедленно вызову охрану!

Я закатываю глаза:

— Не утруждай себя. Не в первый раз, и не в последний. Как думаешь, мы могли бы заскочить в магазин и купить пару?

— У нас есть семнадцать минут, прежде чем мы должны быть на месте, а без пробок ехать не меньше двадцати, — морщится Сьюзи.

— Блядь, ладно.

Без нижнего белья. Я собираю остальные свои вещи и следую за Сьюзи, мы выходим обратно на пронизывающий январский ветер, прежде чем я сажусь в ожидающую меня машину.

Я отсчитывала часы до конца рабочего дня.

Я сбрасываю туфли у двери, со вздохом приземляясь на ноги без каблуков, и направляюсь прямиком в свою спальню, поворачиваю налево, чтобы исчезнуть в гардеробной, уже расстегивая молнию на платье.

Оно со шелестом падает на пол, и я расстегиваю лифчик, простояв обнаженной всего минуту, прежде чем направиться в ванную, принять душ и переодеться в те удобные шорты и футболку, о которых мечтала с самого утра.

Как и планировалось, я закончила с делами к трем, вернулась домой к четырем и легла на диван, заказав еду на вынос к пяти. Мои длинные темные волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке, на коже нет никаких средств.

Я уже начала подумывать, не пора ли сократить рабочие часы. Я действительно любила свою работу, но чем больше я ею занималась, тем меньше она мне нравилась.

Теперь дизайн нижнего белья и контроль за производством — это было совсем другое. Я никогда не следила за минутами во время этого, если уж на то пошло, я хотела, чтобы часы замедлились и у меня было больше времени уделять этому, но моделирование становилось рутиной.

Я хотела быть моделью с самого детства,