Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

— Елена Викторовна? — выжидающе смотрел на меня стряпчий.

— Простите, Яков Васильевич, — и отложила перо в сторону, — я не буду подписывать бумаги.

— То есть как? — округлил он глаза. — Илларион Константинович ждёт доверенность. Вы ведь знаете, как она важна для него.

— Сестра Елена, а как же мануфактура? — тоже всполошилась игуменья.

Глава 3. Новая жизнь

Глава 3. Новая жизнь

Глава 3. Новая жизнь

— Простите, матушка. Я передумала, — лёд звучал в моём голосе. — Поняла вдруг, что не готова посвятить себя служению господу. Не сейчас. Может, лет через сорок.

— Да как же это? — растерянно смотрела монахиня то на меня, то на стряпчего.

— И вы меня простите, Яков Васильевич, — обратилась я к мужчине. — Доверенность и дарственную подписывать не буду. Так и передайте моему супругу.

— Елена Викторовна, князь будет в гневе. Он надеялся на вас, — стряпчий быстро оправился от шока, поджал губы, смотря на меня с укором. — Если вы не примите постриг, Духовный суд не расторгнет ваш брак. Вы обречёте род Ромадановских на угасание. Ваш батюшка не оставил наследников. Вы последняя Шереметева. Неужели хотите подобной участи роду своего супруга? За восемь лет брака вы ведь так и не смогли родить дитя.

В голосе стряпчего звучали едва ли не обвинения. Так вот в чём дело. Пазл в голове мгновенно сложился. Пара бездетна, и муж решил сплавить супругу в монастырь, чтобы получить развод и заново жениться. Только я тут при чём?

— Уверена, Илларион Константинович найдёт выход. Я не против расторжения брака, только не готова заточить себя в монастыре до скончания дней своих, — твёрдо произнесла я, взяв листы, и демонстративно порвала каждый из них перед изумлёнными лицами присутствующих.

— Елена Викторовна, вы словно тронулись умом! — стряпчий стал белее простыни.

— Наверное, Яков Васильевич. Только после попытки отравления мне захотелось начать новую жизнь, а не вот это всё, — обвела я рукой пространство.

— Отравления?! — выпучил он глаза. — Какого ещё отравления?!

— Вам разве не сказали? — я взглянула на игуменью, и та сразу опустила глаза в пол. — Полиция должна была приехать сюда, чтобы выяснить все обстоятельства, но что-то не торопится.

— Простите, не знал, — нахмурился стряпчий. — Князь ничего мне не рассказывал, когда отправил в монастырь с бумагами.

Вот и первый подозреваемый — сам светлейшия князь Ромадановский.

— Видимо, у моего супруга были на то основания, — на моём лице не дрогнул ни один мускул. Лучше держать язык за зубами — целее буду. Кто знает, у кого ещё был мотив избавиться от княгини. — Прошу вас покинуть обитель. Я очень устала и нездорова.

— Воля ваша, Елена Викторовна, — недовольно процедил мужчина, склонив голову. Он быстро сложил письменные принадлежности в портфель. Пожелал мне скорейшего выздоровления и под конвоем игуменьи покинул келью.

Оставшись одна, я перевела дух. И что теперь делать? Чую, супруг княгини не успокоится. Суд не дал развода, а князю нужны наследники. Значит, второй брак ему не светит. Может, это он решил отправить жену на тот свет? Раз — и вдовец, наверное, ещё голос рода Шереметевых на Совете Десяти получил бы в качестве наследства. Выгодна ему смерть княгини? Несомненно. Илларион Константинович пока единственный подозреваемый, и встречаться с ним у меня нет желания, но придётся рано или поздно.

Я схватила разорванные дарственные, вспомнив, что видела адреса объектов недвижимости, которые принадлежали княгине. Соединив клочки бумаги, прочла строки. Отлично, особняк и мануфактура находятся в Петербурге. Значит, у меня есть дом и целое предприятие. Даже дышать стало легче. В этом мире я точно не пропаду.

— Сестра Елена!

Я не услышала, как в келью вернулась игуменья.

— Что за представление вы устроили, да ещё в Страстную пятницу? — она строго взглянула на меня. — Год жили в монастыре, смиренно несли свой крест послушницы.

— Простите, матушка Мария, — вздохнула я, чувствуя в теле новую волну слабости. — Ранее я всё сказала и не хочу повторяться. Как только мне станет лучше, я покину обитель. Обещаю пожертвовать монастырю крупную сумму. Так от меня будет больше пользы.

— Ваше право, сестра, — голос у женщины смягчился. — Я сразу вам сказала, что монашество не для вас.

— Да, нужно было слушать вас, — вяло улыбнулась я. — Надеюсь, мой супруг найдёт выход из сложившейся ситуации и сможет расторгнуть наш брак. Кстати, полицейские не приезжали?

— Нет, — покачала она головой. — Может, на днях прибудут.

— Конечно, когда я уже покину монастырь, — сдвинула я брови к переносице.

— Сегодня еду вам принесут в келью, но завтра будьте любезны вкушать в трапезной. И не забывайте о молитвах. Скоро Светлая Пасха. Может, господь сжалится над вами, — она сочувственно посмотрела на меня, будто я прокажённая.

— Благодарю вас, матушка. Молитвы всегда на моих устах, — склонила я голову. Правда, я ни одной молитвы не знаю. Выросла в семье заводских рабочих, мои родители были атеистами. Комсомол — вот была наша религия, пока Союз не распался. Эх, такую страну загубили…

Игуменья ушла, а вскоре одна из послушниц принесла на подносе скромный завтрак: овсяная каша на воде, кусок ржаного хлеба и травяной чай. Есть хотелось очень, поэтому я всё съела, несмотря на то, что вкус был так себе.

После трапезы я лежала на кровати и обдумывала своё новое положение. Плюсы: я жива, но в чужом теле, зато вновь молода, опыт прожитых лет остался со мной; я аристократка, у которой помимо благородного происхождения, есть ещё и недвижимость. Правда, понятия не имею, в каком состоянии она находится. В любом случае лучше, чем ничего.

Минусы: я не знаток этикета девятнадцатого века, но этому можно научиться; чужой муж, которого я в