В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

забрали по куску торта, Ларисин брат — половину утки, а Лариса осталась мыть посуду, хотя я трижды сказала, что справлюсь.

Когда я в четвёртый раз потянулась за губкой, Лариса отодвинула мою руку.

— Марин, иди сядь. Ты эту тарелку уже пять минут в руках держишь.

Я посмотрела на тарелку и поставила её в посудомоечную машину.

— Так лучше?

— Намного. А теперь иди.

В столовой шёл семейный совет. Я слышала голос Антона — ровный, негромкий. Что-то объяснял Даше и Кириллу, а они почти не отвечали.

— Ларис, иди домой.

— Не пойду.

— Это семейное.

Она выключила воду и посмотрела на меня.

— Я приехала утром. Привезла еду. Накрыла стол. Вытерла твоему внуку штаны. Выслушала Ирину Павловну про коллаген и шею. Но как только дело дошло до двадцати восьми миллионов, я вдруг посторонняя?

— Двадцати восьми миллионов четырёхсот тысяч.

— Вот видишь. Уже начала запоминать полезное. Я побуду на кухне.

— И подслушивать?

— Нет. Здесь всё прекрасно слышно без усилий.

Она включила воду.

Я сняла праздничное платье ещё до ухода соседок. Молния впивалась в спину; я больше не могла её терпеть. Теперь на мне были льняные брюки и старая футболка с пятном от краски у подола. В ней я шесть лет назад сама красила перила. Виктор тогда смеялся, что инженер из меня давно вышел, а маляр так и не получился.

Краска на перилах с тех пор почти не облупилась.

Я вошла в столовую с папкой под мышкой.

Антон сидел на месте, где вечером сидела я. Перед ним лежал планшет. Даша устроилась рядом, Кирилл — напротив. Полина спала наверху вместе с Семёном. По крайней мере, Даша сказала, что они спят.

— Пересядь, — попросила я.

Антон поднял глаза.

— Что?

— Это моё место.

В другой день я бы села рядом. Стульев хватало. Но сегодня мне требовалось хотя бы одно доказательство, что дом всё ещё мой.

Антон взял планшет и пересел. Даша быстро подвинула ему стакан.

Я положила папку перед собой.

— Итак. Кто что знал?

— Мам, сначала надо понять, что делать, — сказал Кирилл.

— Чтобы решить, что делать, мне нужно узнать, что вы уже сделали.

— Никто ничего не сделал, — вмешалась Даша. — Мы и сами только сегодня узнали.

Антон повернул к ней голову. Не резко. Просто посмотрел.

Она опустила глаза на свои руки.

— Я предполагал, — сказал он. — После смерти Виктора начали приходить требования от контрагентов. Часть документов отсутствовала. Я хотел подготовить варианты.

— Продажа моего дома — это вариант?

— Один из. Выручка перекрыла бы значительную часть претензий.

— Каких ещё претензий? Можешь нормально объяснить?

Антон открыл на планшете файл и развернул экран ко мне.

Фотографии дома. Фасад, сад, вид на Волгу, терраса. Даже Полинина детская с круглым окном. Судя по покрывалу, её снимали две недели назад.

Я увеличила фотографию.

На подоконнике сидел игрушечный заяц в красном платье. Полина всегда забирала его домой. Две недели назад она ночевала у меня, потому что Даша с Антоном ездили на свадьбу его коллеги.

— Кто это снимал?

— Специалист, — ответил Антон.

— Кто его впустил?

— Я, — тихо сказала Даша.

Я посмотрела на дочь.

— Зачем?

— Антон сказал, что нужна оценка для страховки.

— Ты ему поверила?

Она резко подняла голову:

— А ты папе никогда не верила?

Я не сразу нашлась что ответить.

Кирилл потёр ладонью лицо.

— Давайте без этого.

— Без чего? Мне теперь и спросить нельзя?

— Без попытки за одну ночь найти виноватого. Дом пока никто не забирает. Есть обеспечительные меры, будет разбирательство. Мы можем оспорить.

— Откуда ты знаешь?

— Это написано на третьей странице.

— Ты успел прочитать?

— В отличие от некоторых, я умею работать с документами.

Он сказал слишком быстро. И сразу потянулся за водой.

Я следила, как он наливает воду, и понимала, что уже подозреваю даже его.

— Есть быстрый вариант, — сказал Антон. — Мы находим покупателя, который принимает юридический риск. Деньги остаются на защищённом счёте до решения суда. Если часть требований снимают, вы получаете остаток и покупаете другой дом.

— «Мы» находим? Ты уже нашёл.

— Есть заинтересованный инвестор.

— Конечно.

— Марина Львовна, эмоции сейчас не помогут.

— А ты что предлагаешь? Спокойно слушать, как ты мой дом продаёшь?

— Я пытаюсь сохранить хоть что-то.

— Только меня спросить забыл.

Даша сжала стакан.

— Мам, если можно продать и закрыть долг…

— Какой долг?

— Эти люди… вкладчики. Их же пятнадцать. Если разделить сумму, может, получится договориться отдельно.

Кирилл резко посмотрел на неё.

Антон положил ладонь поверх её руки.

— Семнадцать, — сказал он. — В иске семнадцать заявителей.

— Я перепутала.

— Где ты увидела пятнадцать? — спросила я.

— Нигде. Показалось.

Она выдернула руку из-под ладони мужа и встала.

— Я устала. У меня дети наверху.

— Даш.

— Что? Я ошиблась на два человека, и теперь у нас допрос?

— Нет. Я спросила.

— Ты сегодня только это и делаешь.

Она вышла из столовой. Через минуту наверху скрипнула дверь детской.

Я снова посмотрела на фотографию круглого окна.

Пятнадцать, семнадцать… Даша устала, с утра на ногах. Могла оговориться. Только почему тогда Кирилл так на неё посмотрел?

Я закрыла фотографию.

— Продавать дом я не буду.

— Тогда его могут продать без вас, — сказал Антон.

— Пусть сначала попробуют доказать.

— Они уже получили арест.

— Арест — не решение.

Он прищурился.

— Вам это Воронов объяснил?

— На третьей странице написано.

Кирилл неожиданно кашлянул, пряча улыбку. Антон не улыбнулся.

— Я найду независимого адвоката, — продолжила я. — Завтра впущу оценщика, если он покажет документы. Сделаю копии всех материалов. И подниму архив Виктора.

— Архив фирмы опечатан, — сказал Антон.

— Не фирмы. Домашний.

— Там ничего полезного.

— Откуда ты знаешь?

Он задержался с ответом всего на долю секунды.

— Потому что Виктор хранил рабочие бумаги в офисе.

— Тогда быстро посмотрю.

— Вам не стоит делать это одной.

— Я попрошу помочь. Но не тебя.

Кирилл откинулся на спинку стула.

— Мам, ты сейчас серьёзно думаешь довериться этому Воронову?

— Я не собираюсь доверяться ни ему, ни Антону, ни тебе.

— Спасибо.

— Кирилл, не начинай.

Я собрала документы и направилась к двери.

— А мне? — спросил Кирилл.

— Что тебе?

— Ты оставляешь копию? Я могу посмотреть финансовую часть.

— Завтра.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас я хочу понять, где буду спать.

— В смысле?

— Алексей сказал убрать детей из северного крыла. До оценки я тоже там не останусь.

Дом состоял из старой центральной части, южной пристройки с гостевыми комнатами и северного крыла, которое Виктор закончил пять лет назад. После его смерти я перебралась в маленькую комнату рядом с Полининой. Супружеская спальня осталась закрытой. Я объясняла это тем, что наверху удобнее