Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

Комментарий Луэллы не выходил из головы Оливии до конца дня. Что, если она никогда больше не наденет костюм Кармен? Или, что более актуально, вычурный египетский головной убор Амнерис и украшенный драгоценностями воротник? В последний раз, когда она пела арию Амнерис в сцене суда, публика встала. Теперь ее освистали бы.

* * *

На следующее утро Анри сопровождал Оливию во время ее выступления перед старшеклассниками в музыкальной консерватории Верхнего Ист-Сайда, а Тад вместе с Пейсли посетил группу студентов-спортсменов. Подростки консерватории представляли собой динамичную смесь стипендиатов и детей из богатых семей. Их энтузиазм в отношении музыки, прямые вопросы и честные мнения без цензуры напомнили Оливии о том, какой она была в те невинные времена много лет назад, когда и подумать не могла, что позволит украсть свой голос. Анри настоял на лимузине, хотя на метро можно было доехать быстрее. Пока он говорил по телефону, вернулись неприятные мысли об Адаме, угрозах, которые она получала, и о предстоящем выступлении в Муни. Они остановились на светофоре на Пятой авеню. Оливия взглянула на Метрополитен-музей, и то, что лишь смутно представлялось, возросло до безотлагательной потребности. Оливия проверила время на часах. Точно 9:56 утра. Идеальное время.

— Анри, через четыре минуты открывается музей, и я хочу сделать короткую остановку. Встретимся в отеле.

— Non, non! Тад настоял…

— Это же Метрополитен. Все будет хорошо.

Она выпрыгнула из машины, прежде чем он успел ее остановить, проскочила через просвет в пробке к тротуару и помахала Анри рукой. Импульсивный визит в Метрополитен-музей как раз в момент открытия дверей вряд ли считался высоким риском.

— Мы подождем тебя! — закричал Анри, высунув голову в открытое окно, и каштановые волосы упали ему на лицо. — Напиши мне, когда будешь готова.

Она помахала в знак признательности и поднялась по ступенькам.

Пройти охрану и оплатить входной билет не заняло много времени. Оливия точно знала, куда хочет попасть, и быстро повернула направо. Она, не задерживаясь, прошла через гробницу Пернеба. Пернеб был всего лишь придворным чиновником Пятой династии, а ей требовалось больше могущества, чем он обладал. Она проплыла мимо мумий и погребальных предметов Птолемеев, рельефов молельни Рамзеса I, пока не достигла храма Дендур.

Полчища посетителей еще не нахлынули, и в просторной светлой галерее с широкими угловатыми окнами стояла тишина. Возможно, это самая посещаемая экспозиция Метрополитен, но Оливию сюда привела не популярность, равно как и не ностальгия по тем временам, когда она выступала в этом же месте на культурных мероприятиях и гала-концертах. Она приехала сюда, потому что храм Дендур был посвящен Исиде, а Исида слыла одной из самых могущественных египетских богинь исцеления и магии, в двух вещах, в которых так нуждалась Оливия.

В утреннем свете блестело зеркало пруда, изображающего воды Нила. Оливия миновала ворота храма и вошла в сам храм, пройдя сквозь двойные колонны с капителями из папируса. Двое других посетителей встретились ей здесь. Может быть, они тоже чувствовали святость этого места, потому что ни один из них не говорил. Однажды она посетила храм с египтологом, который смог прочитать каждый из древних иероглифов, покрывающих стены из песчаника, но ей больше нравилось воображать жизнь нубийцев, собиравшихся здесь когда-то. Она коснулась стены.

«Исида, если у тебя осталась какая-то сила, ты не могла бы меня вылечить? Не могла бы облегчить мою грудь, открыть мне горло? Верни мне уверенность. Позволь…»

— Оливия?

Она резко обернулась и увидела маленькую женщину, входящую в храм: надежда на уединение испарилась.

— Моя дорогая. — Женщина взяла Оливию за руки. — Я только что думала о тебе!

— Кэтрин, как ты?

— Загружена по уши! До «Аиды» осталось всего три недели, и у меня голова идет кругом от идей. Мы хотим воссоздать Дендур на главном входе, куда будут проходить гости.

— Наверняка это будет потрясающе.

Вдова Юджина Свифта выглядела как стереотип семидесятилетней меценатки. Стройная и подтянутая, с черной бархатной головной повязкой, не дающей постриженным под боб седым прядям падать на лицо, она носила что-то винтажное несомненно от «Шанель» вместе с черными туфлями-лодочками на квадратном низком каблуке — вероятно, «Феррагамо» — которые предпочитали женщины ее возраста и социального положения. Заменив мужа в правлении Чикагской муниципальной оперы, а также являясь одним из самых щедрых ее доноров, она была последним человеком, которого Оливия хотела бы осведомить о состоянии свого голоса.

— Что вы делаете в Нью-Йорке? — спросила она.

Кэтрин пренебрежительно помахала рукой.

— У нас тут квартира. Только у меня и моего сына теперь, когда Юджина больше нет.

— Он был замечательным человеком, — честно признала Оливия. — Мы все скучаем по нему.

По просьбе Кэтрин Оливия спела на похоронах. Юджин Свифт был настоящим знатоком оперы, глубоко ценившим все ее формы. Он также дружил с Оливией.

— Ему бы понравилось гала-представление «Аиды», — сказала Кэтрин. — Я предлагаю облачиться в костюмы, но только женщинам. Откровенно говоря, мысль о пузатых мужчинах, закутанных в белые туники, лишила бы меня аппетита на ужине. Я заказываю одеяние для этого мероприятия. Если пожелаешь, могу дать тебе имя моей портнихи.

— Я уверена, что смогу позаимствовать что-нибудь в магазине костюмов.

— Ты прелесть. Все будут с нетерпением ждать того, что ты наденешь. — Кэтрин посмотрела на стены храма. Оливия знала, что настоящая страсть Кэтрин связана с художественными музеями, а не с оперой, и Оливия ценила ее постоянное участие в Чикагской муниципальной опере в память об Юджине. — Обожаю этот храм, — сказала Кэтрин. — Поскольку он не разграблен, как Мраморы Элгина, им можно любоваться, не чувствуя себя виноватым.

Оливия была хорошо знакома с историей храма, подарком египетского правительства за роль, которую Соединенные Штаты сыграли в спасении его вместе с другими артефактами со дна озера Насер во время строительства Асуанской плотины.

В отличие от бровей других светских львиц, брови Кэтрин все еще имели свойство морщиться.

— Это такая дилемма. Мы обязаны верить, что музеи должны возвращать украденные артефакты в их законную страну, но что, если это такие страны, как Сирия или Ирак, где так много разрушил ИГИЛ? Я не хочу, чтобы меня обвиняли в культурной нечувствительности, но пока в этих странах не стабилизируется обстановка, наши музеи должны держаться за то, что у нас есть. — Она положила руку на один из овальных картушей храма. — Я никогда не прощу Джонсона за то, что Дендур отдали Метрополитен вместо Чикаго. Это было бы таким великолепным дополнением к Институту искусств. И все же надо признать, что Метрополитен неплохо здесь все устроил.

Оливия не слышала продолжения монолога Кэтрин, поскольку в