Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

Оливия мрачно смотрела на него.

— Только для меня, я уверена. Пока у тебя есть смузи из рукколы и капусты с гарниром из садовых личинок.

— А вот об этом не беспокойся.

Как оказалось, ей так и не удалось насладиться французским тостом, потому что она допустила ошибку, проверив свой телефон перед тем, как сесть за стол.

Глава 10

Нападение на Приму в Новом Орлеане стало достоянием общественности. Ведущие газеты ограничились упоминанием нескольких фактов, но сайты сплетен вцепились в тему всерьез.

«Полиция сообщает скудные подробности о странном нападении на оперную звезду Оливию Шор. Нападение произошло в каком-то переулке Нового Орлеана. Шор, по всей видимости, не пострадала, но что ей понадобилось в том переулке? И какую роль в этом инциденте сыграл Тад Оуэнс, запасной защитник «Звезд Чикаго», который, по слухам, увлечен оперной дивой? Столько вопросов возникает!».

Куда уж сомнительнее. Тад все еще сокрушался, когда они спускались на лифте в вестибюль, где ждал лимузин, который должен был увезти их в аэропорт, откуда они улетали в Атланту.

— Они намекают, что я тебя избил! — возмущался он.

Пресса именно это и делала, но Оливия пыталась свести ущерб к минимуму.

— Не совсем так, — слабо возражала она.

— Именно так.

— Не понимаю, почему мы привлекаем к себе столько внимания.

— Да потому что я тупой спортсмен, а ты прима высшего класса, это ведь слишком лакомая история, чтобы пройти мимо.

— Единственное, что в тебе глупо, — это твой вкус по части футболок.

Оливия случайно узнала, что на нем красовалась вещица от «Валентино» за двести пятьдесят долларов. Тад посмотрел на темно-красные силуэты астронавтов, парящих в космосе.

— Возможно, ты ошибаешься.

— Ты так считаешь?

У лимузина их ждали только Анри и Пейсли. К счастью, Мариель оставила тур в покое, но Оливия подозревала, что она снова заявится, как насморк, который никак не проходит. Вероятно, Мариель сбежала к дяде Люсьену, чтобы пожаловаться на деревенщину, которую Анри нанял представлять компанию.

— Есть и свои плюсы, — сказал приунывший Анри, когда они прибыли на аэродром, — позвонили два новых радиовещателя, чтобы назначить интервью.

— По совершенно не тому поводу, — откликнулся Тад.

Как только они оказались на борту, Таду поступил телефонный звонок. Поскольку он сел напротив Оливии, та могла слышать его часть разговора, который в основном состоял из недовольного ворчания. Когда Тад сунул телефон в карман, она посмотрела на него с беспокойством.

— Все в порядке?

— Пресс-служба «Звезд». Фэб Кэйлбоу недовольна.

Даже Оливия знала о легендарной владелице «Звезд Чикаго» и самой влиятельной женщине НФЛ. Тад вытянул ноги, насколько позволяло пространство.

— Фэб плохо переносит даже малейший намек на то, что кто-то из ее игроков жестоко обращается с женщиной.

— Я могу поговорить с ней, если хочешь.

Тад скривил губы.

— Нет, спасибо, мамочка. Я сам с этим разберусь.

— Я всего лишь пытаюсь помочь.

— Никто не может просто «поговорить» с Фэб Кэйлбоу, если только он не член королевской семьи. Или член семьи Кэйлбоу. Она самая грозная горячая женщина в этом мире.

— Я видела ее фотографии. Когда-то, когда она была моложе, она могла бы сняться для разворота «Плейбоя». Или даже сейчас, если бы у них еще были развороты.

— Раньше кое-кто недооценивал ее из-за внешности, но теперь такую ошибку совершит только идиот. Поверь мне, никто не захочет встретиться с ее темной стороной.

Оливия видела, что он переживает, а значит, она переживала за него.

* * *

В течение следующих нескольких дней компанию «Хронометры Маршана» освещали в прессе чаще, чем ожидалось, но не совсем в правильном ключе. Слишком многие из ведущих утренних радиопередач категории «X» внезапно загорелись желанием взять интервью, от которых Анри стал отбиваться в пользу более респектабельных СМИ. Оливия быстро отточила свои ответы на вопросы о Новом Орлеане. Вместо того, чтобы сообщить, что нападение произошло в книжном магазине, что только сделало бы ситуацию еще более странной, она сослалась на небольшой магазинчик во Французском квартале и на случайность, что она оказалась не в том месте и не в то время.

— Просто не повезло. Очевидно, за этим стоял какой-то псих. Я так благодарна, что Тад поспешил ко мне в полицейский участок. Он хороший друг.

На этом вопросы ото всех, кроме самых настойчивых, заканчивались.

Они переехали из Атланты в Нэшвилл, и Тад не оставлял попыток заставить ее петь. Оливия ценила то, что он пытался сделать для нее, но пение нескольких тактов Билли Холидей не помогло бы преодолеть блокировку, с которой она столкнулась. Тем не менее, Тад был настойчив, а ее снедало отчаяние. Всякий раз, когда они оставались наедине и у них намечался перерыв между интервью, он совал ей свой телефон с текстом какой-нибудь песни на экране. Сегодня это была «Джорджия в моих мыслях».

— Давай послушаем, — предложил он.

— Это мне не поможет, — возразила она.

— Перестань отнекиваться. Сегодня утром ты звучала лучше, чем вчера, да и джаз тебе петь нравится.

Она взглянула на текст песни «Джорджия в моих мыслях».

— Есть большая разница между тем, чтобы петь Рэя Чарльза, и тем, чтобы разразиться фа минор в «Quale insolita gioia nel tuo sguardo» Амнерис.

Увидев его насмешливое выражение, она перевела:

— «Необычною радостью горит твой взор».

— Спасибо.

— Не твой. А Радамеса. И он думает о своей любви к Аиде, а не о страсти, которую питает к Амнерис, на ее беду.

— Оно и видно, что случается, когда женщина слишком серьезно относится к кому-то, даже в Древнем Египте.

— Точно.

Оливия подумала об Адаме. Об Аиде. О том, как Амнерис отправляет Радамеса на смерть. Она выхватила у Тада телефон и начала петь. «Джорджия... Джорджия..». Тад закрыл глаза и прислушался. Это был джаз, а не опера, и ее грудь отпустило. Недостаточно, чтобы воспроизвести ноты, которые ей нужно было исполнить. Отнюдь не они. Но, как сказал Тад, лучше, чем вчера.

* * *

Тад пообещал встретиться кое с кем из своих приятелей из Нэшвилла этим вечером, но пообещал до того, как впутался в обеспечение безопасности Примы. Он не мог представить, как потащит ее с собой в очередной шумный бар. Ей пришлось бы напрягать голос, чтобы говорить, а стресса и так хватало. Кроме того, собирались одни парни, и он должен был встретиться с ними через час.

Пока Тад обдумывал варианты, то забрел в соседний номер, где Оливия у окна вершила ритуал