Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Типа..? — Она поднялась по лестнице, открывая ему беспрепятственный вид на ее прекрасную попку. Когда он не ответил, Оливия посмотрела на него с площадки у бассейна. — Например, говорить о том, как ты себя чувствуешь, будучи запасным? Или что будет с тобой, когда состаришься и выйдешь из игры? Или про те вечные загадочные телефонные звонки? Или как насчет твоего послужного списка в качестве серийного специалиста в свиданиях?

— Серийный сторонник единобрачия. Есть разница. — Она стояла над ним, вода стекала по ее длинным сильным ногам, очки свисали с кончиков пальцев. — Ты должна была сказать мне правду, вместо того чтобы каждое утро проигрывать запись.

— Я говорю тебе сейчас. — Оливия уронила очки на один из шезлонгов с белой подушкой, сняла шапочку для плавания и взъерошила волосы. Когда она завернулась в одно из полотенец для бассейна, Тад отвел взгляд от ее ног и взобрался по лестнице. Она повернулась к длинным окнам, выходившим в сад. Он достал полотенце для себя, давая ей время. — Менее чем через месяц, — напомнила Оливия, — я должна спеть Амнерис в «Аиде» в Чикагской муниципальной опере.

— Я знаю. А большой гала-концерт в Муни состоится на следующий вечер. — Он накинул полотенце на плечи. — Осмелюсь предположить, что выступление стало проблемой.

Повернувшись к нему, она отрывисто кивнула. Он никогда не видел ее такой беззащитной.

— Когда я пытаюсь петь — петь по-настоящему, а не петь Гарта Брукса в караоке, — ничего не выходит так, как должно.

— Как долго это продолжается?

Она рухнула на край одного из шезлонгов.

— Это началось в тот день, когда я открыла тот емайл. Тем вечером у меня был концерт, и я заметила стеснение в груди. Чем больше я пела, тем тоньше становился мой голос, пока, наконец, я с трудом стала узнавать себя. — Она дернула нитку на полотенце. — С тех пор стало только хуже. Я ходила к врачу. — Казалось, Оливия с усилием заставляла себя смотреть на него. — У меня так называемое психогенное расстройство голоса, вежливый способ сказать, что я сошла с ума.

— Сомневаюсь. — Тад мог либо нависнуть над ней, либо сесть. Он выбрал соседний шезлонг и сел на краешек. — Ты потеряла голос, потому что считаешь себя виновной в том, что твой бывший покончил с собой, верно?

— Совершенно ясно, что дело в этом. — Оливия сунула ноги в шлепанцы, которые оставила поблизости. Каким бы серьезным ни был разговор, Таду захотелось, чтобы она уронила полотенце. Ну он и мудак. — Я говорила тебе. Он был милым, красивым. Любил меня. Мы принадлежали к одному миру. Мы любили одних и тех же композиторов, одних и тех же певцов. Для нас было естественным пожениться, хотя я знала, насколько он чувствителен. Но вместо того, чтобы закончить это, когда следовало, я позволила затянуться нашим отношениям. — Она потянула за бретельку купальника. — Никогда не забуду, как он посмотрел на меня, когда я сказала ему, что все кончено. Как будто я выстрелила в него. Иронично, правда?

— Ты в него не стреляла. Ты с ним просто рассталась. Такое происходит сплошь и рядом.

— Адам был лучшим человеком, каким мне никогда не стать. — Она туже натянула полотенце. — Вдумчивый. Добрый.

— Любил детей и собак. Да, ты мне уже говорила.

Оливия заправила прядь мокрых волос за ухо.

— Я любила его. Просто не так, как он любил меня.

— Кто не облажается, когда дело доходит до отношений? Ты ошиблась. Бывает.

— Эта ошибка стоила Адаму жизни.

Таду это не понравилось.

— Адаму стоил жизни сам Адам.

Она смотрела на него с видом одновременно суровым и озадаченным.

— Он считал, что мы навсегда вместе.

— Люди расстаются. После этого ты напиваешься, плачешь, да что угодно. И идешь дальше.

Наконец Оливия уронила полотенце. Оно легло влажной складкой на ее талии.

— Как порвать с кем-то? Что ты при этом говоришь? Я полагаю, у тебя много практики.

— Иногда расстаются со мной они.

Тад словно ушел в оборону, и она, конечно же, уловила это.

— Но обычно бывает наоборот, да? Ты обычно выдаешь им старую фразу, мол, дело не в тебе, дело во мне?

— Никогда не говори так, когда расстаешься с кем-то.

— Теперь ты мне скажи. — Оливия одарила его дрожащей улыбкой. — Итак, как ты это делаешь?

— Я честен с самого начала. Ничего не имею против брака для других, но я наслаждаюсь своей жизнью такой, какая она есть. Мне не нравится привязываться к одной марке пива, не говоря уже о браке. Вот такой я эгоист.

— Не могу поверить, что на твоем долгом, последовательном моногамном пути ты не сталкивался с женщинами, которые думают, что могут изменить твое мнение.

— Их легко вычислить. Кроме того, как ты знаешь, не всякая женщина стремится к алтарю. К тому же, у меня хороший вкус, и большинство женщин, с которыми я встречаюсь, достаточно умны, чтобы видеть меня насквозь.

— Ты не так уж и плох.

Тад наклонился к ней.

— Я слишком сосредоточен на себе, чтобы жениться. Одна мысль о том, чтобы взять на себя ответственность за детей, заставляет меня покрываться холодным потом.

— Значит, у тебя никогда не было таких драматических расставаний? Со слезами и скандалами?

— Кое-кто обижался, но никто, черт возьми, никогда не убивал себя!

— Повезло тебе.

Пожилая пара вошла в дверь и направилась в массажный бассейн. У мужчины была волосатая седая грудь, и, в отличие от гладкой купальной шапочки Оливии, женщина надела старомодную купальную шапочку с резиновыми цветами. Шумное бульканье водоворота мешало подслушать, но Тад все же понизил голос.

— Возможно, тебе и следовало быть откровенной с ним пораньше, но ждать слишком долго, чтобы расстаться с кем-то, не является преступлением. Вина на нем, а не на тебе. — Он видел, что Оливия ему не верит. — Знаешь, в чем твоя беда?

— Нет. Не стесняйся, просвети меня.

— Ты перфекционистка. Ты хочешь стать лучшей во всем, что делаешь. Пение, актерское мастерство, танцы, продвижение часов и отношения. В твоей голове нет места для ошибки. Нет места для любых ошибок. Но хочешь ты этого или нет, ты человек.

Он понял, что Оливия может ответить ему теми же словами. Но она этого не сделала.

— Так я прощена за то, что обманула тебя?

— Думаю, это зависит от кое-чего.

— От чего?

Тад склонил к ней голову.

— О том, насколько серьезно ты относишься к той ночи секса, которую предложила мне, если я прощу твое прискорбное предательство нашей дружбы.

— Не думаю, что я сказала серьезно.

— Ты