Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Даже и не думал.

* * *

Они закончили свои утренние интервью. Анри ускользнул в мужской туалет, когда Пейсли подошла к Оливии и Таду.

— Я не думаю, что Анри или Мариель уже это видели — может, и не увидят, — но я решила, что вы должны быть готовы...

Она едва могла скрыть возбуждение, прокручивая на своем телефоне сайт сплетен «Рэчит Ап» и указывая на пункт внизу страницы.

«Маленькое горное безумие поразило новейшую знаменитую пару? Источники сообщают нам, что квотербек мечты «Звезд Чикаго» Тад Оуэнс и оперная мегазвезда Оливия Шор были замечены за покупками недалеко от Брекенриджа, штат Колорадо. Ее называют «Прекрасным тайфуном». Сможет ли Ти-Бо укротить бурю?»

Оливия выругалась себе под нос.

— «Торнадо», а не «тайфун», и с каких это пор я стала частью «звездной пары»? — Она бросила обвиняющий взгляд на Тада. — Никто за пределами оперного сообщества не интересуется личной жизнью певцов, но, видимо, всех интересуют сплетни о спортсменах.

— Эй, они назвали тебя «мегазвездой», а меня — «квотербеком мечты». Могло быть и хуже. — Он изучил экран. — Могло быть и лучше. Мы последним пунктом, и шрифт такой мелкий, что его едва можно прочитать.

Оливия потерла виски. Пейсли изобразил хитрую кошачью улыбку.

— Мне жаль вас, ребята, если Мариель это увидит...

Мариель могла быть старомодной в своих взглядах на имидж бренда, но она держалась в курсе последних технологий, и Оливия подозревала, что оповещения «Гугл» будут звенеть на всех устройствах. Они сделали перерыв в отеле, чтобы Оливия могла переодеться перед дневным телеинтервью, и, конечно же, Мариель ждала их.

— Романтика — это хорошо, — произнесла она с холодной вежливостью, — но это кажется… Не безвкусица, конечно. Но есть что-то такое... общее с этим.

Оливия наблюдала, как бровь Тада изогнулась — верный признак того, что он терял терпение.

— Что, по вашему, нам с этим делать, Мариель?

— У нас не роман, — заявила Оливия.

Мариель проигнорировала Оливию и одарила Тада самой очаровательной улыбкой.

— Пожалуйста, больше думайте о наследии бренда, который вы представляете. Анри, могу я поговорить с тобой наедине?

Она вытащила своего несчастного кузена в коридор, где, несомненно, раскритиковала его за то, что не хватило ума нанять Ганди и Флоренс Найтингейл послами прославленного бренда «Маршан».

Оливия сменила платье и украшения, и они отправились на телевидение. Когда закончили там, у нее образовался перерыв на несколько часов перед встречей с клиентами, но Таду пришлось остаться, чтобы записать отрывок со спортивным репортером. Анри настоял, чтобы доставить Оливию до дверей ее гостиничного номера, хотя она сказала, что может добраться сама. Она чуяла, что такая забота определенно дело рук Тада.

Покровительственная реакция Тада была трогательной, но ненужной. Кто-то играл с ней в игры разума. Она не подвергалась физической опасности, угрожали только на словах, и в голове у Оливии уже все так перемешалось, что еще больший хаос она наверняка могла бы вытерпеть.

По иронии судьбы, Оливия, казалось, могла остановить ментальную запись, которая настойчиво прокручивалась в голове, только когда была с Тадом. Только рядом с ним она могла расслабляться. Оливия коснулась своего горла. Стоило ли чересчур надеяться, что его самоуверенность передастся ей? Что это ослабит мучительные тиски вины, от которых она не могла избавиться?

Сменив туфли на шпильке на балетки, Оливия задумалась, как бы он отреагировал, если бы узнал все ее секреты. Она молилась, чтобы он никогда не узнал, потому что мысль о том, что Тад потеряет к ней уважение, была слишком болезненна.

Оливия вышла из отеля в самое сердце Французского квартала. Было начало апреля, и Марди Гра закончился, но на улицах все еще толпились туристы, уличные артисты и гадалки. Она прошла мимо торговцев открытками с видами Бурбон-стрит и написанными маслом картинами Джексон-сквер. Послеполуденное солнце было теплым, но Оливии предстояло встретиться с покупателями бренда менее чем через два часа, так что она не переоделась из черного футляра в нечто более удобное.

«Антикварные книги Самориана» спрятались в переулке недалеко от Рэмпарт-стрит. Выцветший охристый фасад с облезлыми зелеными ставнями и пыльным передним окном не изменился с тех пор, как она приезжала в последний раз два года назад. Даже горшок с геранью, отчаянно нуждающейся в поливе, казалось, тот же самый. Над головой зазвенел колокольчик, когда Оливия вошла в магазин, где пахло точно так же, как и должно пахнуть в магазине, который продает редкие книги, рукописи и другие предметы изобразительного искусства, — старым и затхлым, с легким привкусом кофе с цикорием. Арман Самориан по-прежнему отказывался носить слуховые аппараты, не услышал звонка и не заметил, что она вошла, пока Оливия не встала прямо перед ним.

— Мадам Шор! — Он выскочил из-за покрытого царапинами деревянного прилавка, схватил ее руку и поцеловал. Седые, как у Альберта Эйнштейна, кущи торчали вокруг головы, как грибовидное облако. — Такая честь снова видеть вас.

— Вас тоже, Арман, — крикнула она, похлопывая его по старческой руке.

— Вы выступаете? Но почему я этого не знал?

— Нет, просто визит.

Показалось излишним долго и громко объяснять про рекламную кампанию, которая, несомненно, сбила бы его с толку.

— Свистит? Когда вы начали петь в свистковом регистре?

— Визит!

— Ах да. Разумеется.

Оливия должным образом расспросила о его сыне, который жил в Билокси, и погладила пожилого кота Карузо, прежде чем отправиться к пыльным штабелям. Она откопала давно вышедшую в печати биографию русской сопрано Оды Слободской, а затем поднялась по скрипучим деревянным ступеням на второй этаж магазина. В последний раз, когда она появлялась на этом тесном чердаке, то обнаружила фотографию с автографом Жозефины Бейкер в костюме Креолки из одноименной оперетты Оффенбаха. Вставленная в новую рамку, теперь фотография стала одной из ее любимых. На чердаке было жарко и отсутствовали окна, единственный свет давали три засиженные мухами лампочки, свисавшие с протекающего потолка. Оливия чихала от пыли, когда просматривала полки, но обнаружение рукописи «Нарцисса» Доменико Скарлатти с лихвой компенсировало неудобство. Магазин и его старый владелец, возможно, и были реликвиями прошлого, но магазин представлял собой настоящую сокровищницу для серьезных музыкантов.

Тонкий томик под названием «Джордж Кирби и английский мадригал» привлек ее внимание, но как только она начала его листать, лампочки над головой погасли. Без окон казалось, будто уже наступила полночь. Держа рукопись Скарлатти, другой рукой Оливия принялась нащупывать путь вдоль книжных полок в том направлении, где, как она думала, находилась лестница. На чердаке скрипнула доска. А потом еще одна. Сердце подпрыгнуло, когда Оливия поняла, что здесь не одна. Она приказала себе не трусить.