Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Я не понимаю. Мы нравимся друг другу. Мы прекрасно проводим время вместе. Ты глазеешь на меня, как на сливочное мороженое, и я смотрю на тебя так же. В чем дело?

Самое главное, что Оливия никогда больше не позволит ничему, особенно временному искушению в лице Тада Оуэнса, сбить ее с пути. Карьера была ее жизнью, и если не встречался такой мужчина, как Деннис Каллен — человек без личного эго, посвятивший себя карьере своей жены, — она сосредотачивалась на том, где это было необходимо: на своей работе. Оливия знала идеальный способ справиться с Тадом.

— У меня правило. Никаких свиданий, никаких интрижек, никаких романов. Если они без обязательств.

— Обязательства! — Эти зеленые глаза распахнулись. — Мы знакомы всего чуть больше недели!

Оливия сделала самое серьезное выражение лица.

— Являются ли обязательства для тебя проблемой?

— Черт возьми, конечно это проблема. Я едва могу решить, что хочу съесть на ужин, не говоря уже о женщине.

Долгий театральный вздох.

— Прости. Если ты не думаешь о возможности брака, мы даже начинать не будем.

Тад уронил ложку, расплескав молоко по столешнице.

— Ты сказала «брак»?

Оливия все-таки была актрисой, и ей без труда удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

— Если ты «этого» хочешь, надень на палец кольцо.

Она не могла бы придумать более эффективного способа разрядить геомагнитную бурю сексуального жара, бушевавшую вокруг них. Тад вскочил из-за стола.

— Я ухожу.

— Я так и думала.

Ему не потребуется много времени понять, что она подначивала его, но сейчас Оливия будет наслаждаться одиночеством. Или хотя бы попытается.

Рояль в большой комнате был расстроен, но она все равно решила на нем поиграть. Проверила голос. Опустила руки на клавиши и попыталась не заплакать.

* * *

На следующее утро, когда они возвращались в Денвер, на лобовое стекло падал легкий снег. Вчера они прогулялись и за ужином послушали хороший джаз. Тад жарил стейки и уклонялся от ее вопросов о своих скрытых компьютерных привычках. Попытка Оливии приготовить картофельное пюре закончилась в мусорке, но она сделала убийственный салат. Ей хотелось, чтобы они остались здесь подольше.

Тад чуть отпустил педаль газа.

— Это была такая чушь, которую ты несла вчера утром. Поздравляю.

Оливия баюкала в ладонях чашку с кофе, который они с собой захватили.

— Мне нравится развлекаться там, где возможно.

Он включил дворники на медленную скорость.

— Справедливо. Но между нами что-то есть, и мы оба это знаем. — Тад взглянул на нее. — Так какова же настоящая причина, по которой ты не хочешь делать следующий логический шаг?

Оливия оторвала взгляд от его профиля и скользнула рядом с правдой.

— Удивительно, но мы нравимся друг другу. Мы даже как-то понимаем друг друга. Согласен?

— Соглашусь. Ну и..?

— Я думаю, что мы должны уважать это. Разве ты не хотел бы иметь подругу, которая на тебя не прыгает? Кого-то, кому ты мог бы доверить свои проблемы с женщинами и кто мог бы сказать тебе, когда ты ведешь себя как придурк?

— У меня уже есть одна такая. Ее зовут Пайпер. Жена Купера Грэма.

— Но она часть вашего профессионального мира. Тебе нужен кто-то вне футбола, кому ты можешь доверять.

— Учитывая, что я не в силах стереть твой обнаженный образ из своей памяти, не думаю, что на деле можно ожидать, будто у нас сложится такая дружба. — Он взглянул в боковое зеркало водителя и вырулил в левый ряд. — Что на самом деле тебя сдерживает? Признайся своему хорошему приятелю Таду.

Оливия вернула кофе в подстаканник автомобиля.

— Я уже и так рассказала тебя гораздо больше о своей личной жизни, чем ты рассказал мне о своей. Почему так? Почему ты хочешь, чтобы я выболтала свои секреты, если ты не раскрыл мне ничего личного?

— И вот так ни с того ни с сего ты меняешь тему.

— Да ну?

— Я люблю женщин. Всегда любил. И пока ты не обиделась, я не только про секс. Я провожу большую часть своей жизни с мужчинами, а это означает много пота, крови, сломанных костей и хвастливого трепа. Хорошо пообщаться с умной женщиной, которая хорошо пахнет, хорошо выглядит и хочет заниматься чем-то другим, помимо видеоигр и разговоров о спорте. — Он взглянул на спидометр. — Я никогда не прыгал от одной женщины к другой, если ты так думаешь. У меня их было, наверное, меньше, чем у девяноста процентов мужчин в НФЛ.

— Замечательно. Наверное.

Тад снова свернул в правый ряд: ехал слишком быстро, но не лихачил.

— Я бы назвал себя серийным сторонником единобрачия. В моей жизни было несколько замечательных женщин, и я сожалею только о паре из них. Твоя очередь.

Хоть Оливии и не требовалось открывать перед ним душу, она хотела быть честной.

— Я училась на собственном горьком опыте. Никаких певцов, актеров, разочарованных артистов или тех, кому нужна мать вместо любовницы.

— Пока что я вне подозрений.

Она многозначительно посмотрела на него.

— Кроме того, нет амбициозным, успешным мужчинам с заслуженным эго, которые так же преданы своей карьере, как я своей, и, как выясняется, лишь с трудом терпят женщин, которые являются их зеркальным отражением.

Вот. Она сказала это. Тад настороженно посмотрел на нее.

— Адам сжег тебя не одним, а несколькими способами.

Она пожала плечами.

— Я плохо справляюсь как с беднягами, так и с успешными мужчинами.

Тад хотел было спросить ее, как она определяет слово «успешный», но передумал.

— Это как бы сужает твой круг знакомств.

— У женщин вроде меня карьера на первом месте. Мы не можем приспосабливаться к графику романтического партнера. Мы не всегда доступны, когда мужчина хочет поговорить или заняться сексом, или нуждается в плече, чтобы поплакаться. У нас есть свои деньги, и в них мы не нуждаемся.

— Мне кажется, ты недооцениваешь многих мужчин.

— Я? Мужчин вроде тебя привлекают такие женщины, как я, потому что мы вас понимаем. Мы понимаем, что вами движет. Но, в конечном счете, наша жизнь такая же насыщенная или даже насыщенней, чем ваша, и как только новизна проходит, это начинает раздражать.

— Я не куплюсь.

Возможно, придется идти до конца.

— До катастрофы с Адамом я связалась с известным архитектором. Хороший человек. Порядочный. Считает себя феминистом.

— А потом он превратился в гада.

— Ничуть. Он уважал мою карьеру, но мало-помалу дела пошли наперекосяк, поскольку я была от него без ума. Я пропустила урок, потому что его старые друзья по колледжу были