Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

смотрела в пространство, ее губы сжались, в глазах притаилась грусть. Тад задался вопросом, не подумала ли она о своем бывшем женихе, парне, который не смог конкурировать на ее уровне.

— Ты никогда не должна извиняться за то, что пытаешься быть лучшей, — сказал он.

Оливия одарила его улыбкой, которая вышла не совсем искренней.

— Не должна.

* * *

Поставив тарелки на колени, они ели в большой комнате и наблюдали, как над горами загораются звезды. Тад сидел недалеко от нее на диване. Оливия тайком на него посматривала. Он оказался не из тех мужчин, которые считали сексуальным таращиться на женскую грудь или незаметно шарить глазами. Вместо этого он прислонился к диванным подушкам со своей обычной ленивой грацией, положив лодыжку на противоположное колено, а руку вытянув на спинке. Оливия знала много красивых мужчин, но, несмотря на его остроты по поводу внешности, она ни разу не поймала его на том, чтобы он украдкой смотрел на себя в зеркало, и это ее интриговало.

Вместо того, чтобы включить телевизор, они разговаривали, когда им хотелось, и слушали джаз. Она познакомила Тада с новой вокалисткой. Он познакомил ее с саксофонистом, которого только что открыл для себя. Но когда он переключил плейлист с джаза на ее новый альбом, Оливия запротестовала.

— Выключи. Все, что я слышу, когда слушаю, — это мои ошибки.

Тад видел восторженные отзывы об альбоме, поэтому сомневался, что там было много ошибок, но достаточно насмотрелся видеозаписей своей игры, чтобы понять: вместо своих успехов он мог видеть только упущенные возможности.

* * *

Только когда Оливия собралась ко сну, вдруг стала ощущаться неловкость. Тад не мог припомнить, чтобы когда-либо проводил столько времени рядом с такой желанной женщиной, не переспав с ней. Все в Оливии кричало о сексе: груди, ягодицы, эта завеса блестящих темных волос. Затем ее ум и дерзость. Тад хотел ее. Секс с Оливией Шор не давал ему покоя со времен приключений в пивном баре «Феникс». Он не мог точно вспомнить, когда в последний раз ему приходилось делать первый шаг, но что-то в Оливии заставило его сунуть руки в карманы, а не попытаться ее обнять. Она была такой свирепой и сильной — готовой мстить за обиды и убивать эгоистичных любовников своими мощными ариями, но Тад видел и ее уязвимость. У него возникла тревожная мысль — мысль, которую до этой самой секунды он и допустить не мог, иначе как в курьезной манере. Что, если он не ее поля ягода?

Какой абсурд. Он же Тад Уокер Боумен Оуэнс. Ни одна женщина никогда не выступала в лиге выше его собственной. Он ведь звезда. А что Оливия..? Оливия Шор была суперзвездой.

Резко пожелав спокойной ночи, Тад направился наверх.

* * *

После ужина Оливия включила джакузи на уединенном балконе перед хозяйской спальней, где она остановилась, и теперь от воды в холодный ночной воздух поднималась пелена пара. Мышцы приятно ныли после похода. Несколько дней назад она обливалась потом в жару в Фениксе, а теперь смотрела на снег. Удивительная страна. Оливия разделась, открыла дверь и в одних шлепанцах осторожно прошла по обледенелому настилу и медленно погрузилась в горячую воду. Холодный воздух хлестал по лицу, а тепло окутывало тело. Она изучала чернильное, усеянное звездами небо. Это был бы идеальный момент, если бы она только могла избавиться от чувства вины, которое отказывалось ослабить хватку.

Сцена у могилы Адама была настолько из ряда вон выходящей, что ей самое место на театральной сцене. Когда его сестры, с ног до головы одетые в черное, возлагали два последних цветка на его гроб, Коллин, старшая из них, подошла к Оливии с искаженным горем лицом.

— Ты убила его. — Ее слова сначала звучали не более чем шепотом, но постепенно становились громче. — Ты довела его. Заставила его поверить, что у вас есть будущее, а ведь ты заботишься лишь о себе. С тем же успехом ты могла бы нажать на спусковой крючок!

Присутствующие уставились на них. Некоторые отступили. Другие придвинулись ближе, не желая упустить ни слова. Другая сестра Адама, Бренда, бросилась к Коллин, ее лицо зеркально отражало горе сестры. Оливия стояла парализованная, не в силах защитить себя от сказанной вслух правды, пока Рэйчел не потащила ее от них к машине.

— Ты не можешь допустить, чтобы это достало тебя, — сказала Рэйчел.

Но как же иначе?

Оливия подпрыгнула, когда раздвижные двери спальни открылись и оттуда вышел Тад.

— Я постучал пару раз, но ты как будто не слышала. — Он был обернут полотенцем ниже пояса, а ноги засунуты в кроссовки. Оливия смотрела на его обнаженную грудь.

— Вернись к своему компьютеру и своим загадочным телефонным звонкам. Сейчас моя очередь.

— Никто не любит джакузных грубиянов. — Тад уронил полотенце, чтобы показать темно-синие трусы-боксеры. — Отвернись, если не хочешь, чтобы они свалились.

Оливия определенно хотела посмотреть, и будь она другой женщиной с другой профессией, то могла бы позволить себе наслаждаться всем, что мог предложить этот восхитительно сексуальный мужчина, но отношения с Адамом вызвали достаточно разрушений в ее жизни. Все, чего хотел Тад Оуэнс, — чтобы мир увидел в нем добродушного парня, живущего футболом, но ее-то не обмануть. Каждый инстинкт, которым она обладала, подсказывал, что он далеко не так прост, как притворялся, а сложности — последнее, что ей сейчас нужно в жизни.

Оливия подождала несколько секунд, пока Тад опустится в воду, прежде чем посмотреть. С утра у него отросла щетина на подбородке, свечение от воды подчеркивало зелень его глаз, а вокруг широких плеч поднимались струйки пара. Прилив жара, пронизывающий ее тело, исходил вовсе не от температуры воды.

Тад прислонился к краю ванны.

— Я уже было собирался идти в душ, когда увидел тебя внизу.

Вероятность, что он видел, как она бредет обнаженной по настилу, обеспокоила, хотя Оливии нравилось ее тело. Нравился рост, придававший ей внушительность на сцене, и сила, которая позволяла выдерживать долгие выступления. Поп-звезды, которые полагались на микрофоны, могли позволить себе быть тонкими, как рельсы, но голоса оперных певцов без усиления должны доноситься до публики через весь оркестр. Хотя эпоха тучных оперных певцов закончилась, но субтильные истощенные тела тоже не могли справиться с оперными ариями. Тем не менее, эти сверхтонкие тела, вероятно, то, чем лакомился Тад Оуэнс.

Оливия разозлилась на себя из-за осознания, что думает о том, как профессиональный спортсмен-плейбой оценит ее тело. Однако все же любопытно.

— Как ты думаешь, что самое привлекательное в женщине? Тело, мозги или