Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

в городе. Потом я опоздала на репетицию, потому что он получал награду. В его расписании образовалось свободное окно, и мы заговорили о том, чтобы вместе отправиться в отпуск. Я уже собиралась отказаться от концерта, когда однажды проснулась и поняла, что теряю себя. Я поклялась никогда больше не связываться с другим альфа-типом.

— Что объясняет появление Адама.

— Жалкое зрелище, правда? Я не могу вступить в отношения с кем-то успешным, потому что это вредит моей карьере, и я не могу иметь отношения с кем-то, кто в бедственном положении, потому что это вредит моей карьере. — Она откинулась на сиденье. — Мне нужен Деннис. К сожалению, я отдала его Рэйчел.

Тад проигнорировал этот ее всплеск жалости к себе.

— Ты слишком усложняешь, когда все так просто. Иногда отношения могут быть просто развлечением. Случайными.

— В какой момент я показалась тебе случайным человеком?

— Честная оценка.

Как приятно быть откровенной.

— Я получила тяжелый урок. Отношения ставят под угрозу мою работу, а именно моя работа придает смысл моей жизни.

Тад не сводил глаз с шоссе.

— Раз у тебя такой трезвый взгляд, с нами такого не должно случиться.

Она не торопилась с ответом.

— Мне нравится быть с тобой, Тад, а тебе нравится мое общество, и вскоре я могу закончить тем, что откажусь от Кармен в Мариинском ради того, чтобы в сторонке смотреть, как ты сидишь на скамье запасных.

Он поерзал на сиденье, будто испытывая неудобство.

— Знаешь, это может работать в обе стороны.

— Да неужели? Я так и вижу сейчас: «Извините, тренер, я не могу прийти сегодня на игру, потому что моя возлюбленная поет арию Деспины в “Così fan tutte” (Опера Моцарта «Так поступают все женщины» — Прим. пер.), и мне нужно быть там, чтобы ее поддержать».

— Ладно, может быть, не может.

— Ты анти-Деннис, и у нас ничего не получится, как бы страстно я ни желала тебя. Я не говорю, что желаю, но и не говорю, что нет.

— Как лестно, — сухо сказал Тад.

Ей нужно было убедиться, что не возникло недопонимания, но это означало раскрыть то, в чем она никогда не признавалась другому человеку. Она успокоила себя.

— Я хочу стать одной из бессмертных, Тад, — тихо сказала Оливия. — Хочу творить величайшее дело. Не просто хорошо. Великолепно. Я хочу работать так, чтобы значительные люди продолжали слушать мои записи еще долго после того, как меня не станет.

Ее откровенность застала Тада врасплох, и он ответил единственным известным ему способом — нападением.

— Ты делаешь такую простую и естественную вещь, как секс, слишком сложной.

— Говорит мужчина, который хочет переспать.

— Ты тоже.

— И я надеюсь, что это произойдет на днях. Но не с тобой. — Она сжала руки на коленях. — Я не могу лечь с тобой в постель, Тад Оуэнс, как бы мне этого возможно ни хотелось. Потому что, признаешь ты это или нет, я большее, чем такой человек, как ты, сможет вынести.

Его рот сжался в мрачную линию.

— Это ты так думаешь.

Остаток пути до Денвера они проехали молча.

* * *

В гостиницу они приехали в девять утра. Анри сдержал слово. У Тада и Оливии были смежные апартаменты. У нее была кухня и столовая. У него нет. Но они снова вернулись в цивилизацию, и пока дверь между ними оставалась открытой, Тада не заботило меньшее пространство. Она пошла распаковывать вещи. Он повесил куртку. Их разговор в машине потряс его — не потому, что он не понял, что она сказала, а потому, что понял, и это изменило его перспективы так, как ему не понравилось. Оливия была права. Какие бы умные или успешные женщины ни встречались ему в жизни, они приспосабливались к нему больше, чем он к ним. Его интересы шли первыми. Всегда.

Из соседнего номера донесся жуткий звук, прервавший ход его мыслей. Это был не совсем крик, но что-то достаточно близкое, чтобы заставить Тада броситься в другую комнату. Оливия стояла в центре гостиной с коричневым конвертом у ног и мятой белой футболкой в руке. Он увидел ее пепельное лицо и ржавые пятна на футболке.

— Иисусе...

Она уронила футболку. Под кровавыми пятнами Тад разглядел надпись на футболке. «Теноры делают это лучше». Он поспешил к Оливии и взял конверт. На нем значился почтовый штемпель Сан-Франциско без обратного адреса. Был ли тот, кто отправил это письмо, в Сан-Франциско, когда они находились там? Следил ли он за ней?

Оливия прижала пальцы к губам и уставилась на футболку.

— Адам... Он... должно быть, был одет в это, когда застрелился. Эту… эту футболку подарила ему я.

Тад опустился на колени и осмотрел футболку.

— Когда?

— Что ты имеешь в виду?

— Как давно это было? Когда ты ему подарила?

Ее пальцы сжались в кулак.

— Я… я точно не помню. Вскоре после того, как мы начали встречаться.

Оливия отвернулась.

— Он часто ее носил?

Она отрывисто кивнула.

Тад подобрал футболку и поднялся на ноги. Оливия отшатнулась, когда он протянул ее.

— Посмотри на бирку, Лив.

Она отпрянула.

— Убери это от меня.

— Посмотри.

Ее плечи вздрогнули, но она, наконец, сделала то, что Тад просил.

— Я не понимаю… — Оливия замолчала, увидев то же, что и он.

Бирка на футболке была жесткой и хрустящей. Ее ни разу не стирали.

— Это не его футболка, — сказала она, когда до нее дошло. — Ее никогда не стирали, и размер не тот. Похоже на футболку, которую я ему подарила, но это не она.

— Кто-то играет в грязные игры с твоим разумом.

Они оба вздрогнули, когда раздался стук в дверь. С другой стороны стоял посыльный с такой большой подарочной корзиной, что привёз её на тележке. Из целлофана появились две бутылки шампанского, пара хрустальных бокалов и ассортимент изысканных сыров, орехов, крекеров и шоколадных конфет ручной работы. Посыльный вкатил тележку.

— Подарки от мистера Руперта Гласса.

Глава 8

Следующей ночью Тад сидел, откинувшись на подушки, в своей кровати с открытыми дверями между номерами, и его мысли блуждали меж образами, которые ему не хотелось изучать слишком пристально, фальшивой окровавленной футболкой и неизвестными злоумышленниками. Оливия появилась на сегодняшнем ужине для клиентов в полном облачении примы — блестящие, распущенные темные волосы, театрально накрашенные глаза и малиновая помада. На ней было длинное белое платье с египетским ожерельем-воротником, возможно, подарком Руперта. Тад не спрашивал. На своих шпильках она возвышалась над всеми мужчинами, кроме него. Он запихнул футболку обратно в конверт и засунул все