Баронство в подарок - Экле Дар

дискредитировать Торвальда, — методично объяснял Райен, подходя к столу и раскладывая несколько листов с гербами. — Мы сосредотачиваемся на поиске союзника. Человека, который согласится на фиктивный брак. После замужества вы, как замужняя женщина, выходите из-под опеки Торвальда и получаете право распоряжаться своим имуществом. Мы продаем Рокорт этому же союзнику или подобранному нами покупателю по заранее оговоренным условиям. После сделки — развод.

Это было так жестоко и так логично одновременно. Снова продать себя. Но на этот раз — по собственному выбору и с четким контрактом. Не в пожизненное рабство к Фредерику, а во временное — к некому абстрактному «союзнику».

— Кто? — спросила Агнес, вглядываясь в гербы. — Старик герцог Орловский? Он будет требовать настоящего брака и наследника.

— Маркиз де Вера? — продолжил Райен. — Его интересуют только земли. Он расторгнет все ваши договоренности с арендаторами в первый же день.

— Граф Шенон? Он слаб умом, им заправляет его мать, а она в фаворе у королевы.

Каждый вариант был хуже предыдущего. Я слушала, и сердце мое замирало. Это была игра в русскую рулетку, где в каждом барабане сидела пуля, грозившая либо пожизненным заточением, либо разорением моего народа, либо передачей баронства в руки еще более жадным и беспринципным хищникам.

— Нет, — шептала я, глядя на лица, нарисованные на пергаменте. — Никто из них. Они уничтожат все, что я построила.

— У нас нет выбора, баронесса, — голос Райена был безжалостен. — Это единственный законный путь. Или вы выбираете одного из них, или возвращаетесь к Торвальду и выходите замуж за его сына.

Отчаяние подкатило к горлу, горьким и соленым комом. Я закрыла глаза, пытаясь загнать обратно предательские слезы. Я прошла через столько, я боролась, я строила… чтобы в конце концов просто выбрать, под чье ярмо лечь.

В комнате воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Я чувствовала на себе взгляд Райена — тяжелый, ожидающий. Взгляд Агнес — полный боли. И… другой взгляд. Я открыла глаза.

Эван стоял у окна, отвернувшись ко всем, глядя на ночной город. Его поза, обычно такая непринужденная, была неестественно прямой и напряженной.

— Нет, — тихо, но очень четко произнес он. — Она не выберет никого из них.

Он медленно повернулся. Его лицо было лишено привычной улыбки. Оно было серьезным, сосредоточенным и… уязвимым. Шрам на его щеке казался в этот момент не отметиной баловня судьбы, а печатью, скрепляющей его решимость.

— Есть еще одна кандидатура, — сказал он, глядя прямо на меня. Его темные глаза, обычно подернутые дымкой веселья, теперь были абсолютно прозрачными и бездонными. — Я предлагаю свою.

Воздух вырвался из моей груди со свистом. Я не поняла. Не могла понять.

Агнес ахнула. Райен замер, его лицо стало совершенно непроницаемым, но я увидела, как сжались его кулаки, лежавшие на столе.

— Что? — это было все, что я смогла выдавить из себя.

— Вы слышали, — Эван сделал шаг вперед. Его голос был ровным, но в нем слышалось напряжение. — Вам нужен муж с титулом, равным или выше вашего, чтобы обойти закон. Мой аджарский титул «Джур» формально приравнивается к герцогскому. Этого достаточно. Вам нужен человек, который не будет претендовать на ваши земли и согласится на развод. Я предлагаю честную сделку. Брак. Продажа Рокорта тому, кого мы с Райеном сочтем достойным. Переезд в Аджарию. Через шесть месяцев, по нашим законам, — развод. Вы получаете свободу и часть вырученных средств. Я… — он чуть заметно усмехнулся, — получу интересную историю для своих мемуаров и буду знать, что помог тете Агнес и… достойному человеку избежать участи хуже смерти.

Я смотрела на него, пытаясь найти в его глазах насмешку, игру. Я видела только серьезность и какую-то странную, затаенную печаль.

— Эван, это безрассудство, — ледяным тоном произнес Райен. Он не смотрел на брата, его взгляд был устремлен на меня. — Ты ввязываешься в дела, которые тебя не касаются. Это испортит твою репутацию.

— Моя репутация, дорогой брат, и так не блещет девственной чистотой, — парировал Эван, но его голос дрогнул. — А что касается «не касается»… — он перевел взгляд на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который я видела у дорожного колодца, — это касается меня. Я не могу позволить, чтобы ее вынудили выйти замуж за этого… выродка. Или за одного из этих старых гиен. — Он с презрением ткнул рукой в сторону разложенных на столе гербов.

В комнате снова воцарилась тишина, но на сей раз она была наэлектризованной. Я видела борьбу на лице Райена. Видела, как он сжимает и разжимает челюсти. Он был против. Яростно против. Но его безупречная логика не могла найти изъянов в предложении брата. Оно было безупречным. И безумным.

Все взгляды были устремлены на меня. Агнес с надеждой. Райен с холодным, почти враждебным ожиданием. Эван… Эван смотрел так, будто предлагал мне не контракт, а свое сердце на ладони, прикрывая его шуткой о мемуарах.

Это была авантюра. Рискованная, безрассудная. Но это был единственный шанс. Шанс сохранить баронство для достойного хозяина. Шанс на свободу. Шанс не быть проданной, как вещь.

Я глубоко вдохнула, выпрямила спину и посмотрела прямо в темные, полные надежды глаза Эвана ван Дромейла.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твердо в этой гробовой тишине. — Я согласна. На ваших условиях.

Глава 33

Следующие несколько дней пролетели в вихре деловой активности, которая сменила тягостное ожидание. Атмосфера в наших апартаментах кардинально переменилась: теперь в воздухе витал не запах отчаяния, а резкий аромат чернил, пергамента и холодного расчета.

Райен, отбросив эмоции, с головой ушел в работу. Его протест против решения Эвана был кратким и окончательным. Раз выбор сделан, он действовал с удвоенной энергией, превратив нашу авантюру в безупречный бизнес-план.

— Брак — это обложка, — сказал он как-то утром, раскладывая перед нами три досье. — Содержание — вот что важно. У нас есть три потенциальных покупателя. Нам нужен тот, кто согласится не только заплатить сумму, покрывающую все ваши обязательства и обеспечивающую вас, но и подписать юридически безупречное соглашение о преемственности.

Я изучала досье, чувствуя себя на странном аукционе, где продавала не просто землю, а часть своей души.

— Граф де Линь, — начала я, пробегая глазами текст. — Предлагает самую высокую цену. Но его управляющие славятся жестокостью. Он выжимает из земель все соки, не думая о будущем.

— Именно, — кивнул Райен. — Он рассматривает Рокорт как дойную корову. Через пять лет от ваших реформ не останется и следа. Отклоняем.

— Маркиза д'Эпине, — продолжила Агнес. — Цена умеренная, но она обещает сохранить социальные программы.