Его дети. Хозяйка дома на границе миров - Мартиша Риш

— Я никого травить не дам. И запрещаю это делать в моем доме.

— Отравлю во дворе.

— Тетя!

— Я пошутила. Джим, мальчик мой, поставь пирог на стол, зачем ты его в руках держишь? Ему уже грустно одному в коробочке. Давай сюда мне этот кексик.

Глава 23

Дмитрий Ярве

Очнулся уже в палате. Тоскливо пищит прибор, заигрывает со мной перемигиванием лампочек. На руках датчики, на пальце прищепка. Хорошо хоть во что-то одет. Плохо то, что спина чешется, а запросто дотянуться до нее не получится. Для этого нужно датчики отцеплять, а тогда в палату набегут люди, начнут осмотр моей тушки в качестве главной достопримечательности этой больнички. Интересно, меня хоронить, часом, ещё не собрались с такой-то аппаратурой? Как не хочется звать медсестру, кто бы только знал! Нажму на кнопку, и у постели сразу соберется консилиум. Врачам ни за что не докажешь, что я жив и даже местами здоров. Знаем, проходили.

Отлично помню, чем закончилось мое падение со сноуборда в горах. Всего-то было растяжение, а меня совсем почетом доставили на вертолёте медиков в клинику. Стыдоба. Потом еще и лечили всем скопом европейских светил, еле вырвался. Потом тайком ходил на физиотерапию в Военно-медицинскую академию. Там доктор хотя бы лечил без охов и причитаний.

На тумбе лежит перемотанный изолентой телефон, ему, кажется, досталось даже крепче, чем мне. Интересно, кто из парней догадался спасти моего пластикового друга, хранилище тысяч бесценных контактов? Уточню и премию выпишу. В животе буркнуло голодное чудище, неплохо было бы подкрепиться. Когда и что я ел в прошлый раз? Уже и не помню. Зачем только отказался от мяса, которое предлагал Джим? Позавтракал бы тогда, сейчас был бы наверняка сыт.

Джим!!! В память ворвался вихрь воспоминаний. Ратуша, свадебный обряд с незнакомкой, призрак Эльки, призрак моей собственной дочери. Кирпичный забор где-то недалеко от Лиговского, увитый виноградной лозой, крупная темная гроздь спелых ягод, седой питерский ангел в растоптанных по бедности сапогах. И все это не бред. Я слишком хорошо помню тот мрачный дом, тот запах южного лета. Все это было. Я уверен.

Неужели я нашел Эльку после стольких лет? Эльку и свою дочь. Может, я ошибся, и они живы? Не знаю. Но точно хочу узнать, переброситься хотя бы парочкой слов, понять, как так вышло? Может, и прощения попросить за то, что мог когда-то ненароком обидеть.

Так, если мир Лорелин существует, а он существует, я в этом уверен, значит, туда можно попасть. Вопрос в том как и что мне мешает. Мне мешает кирпичный забор. Логичней всего будет его снести. Для этого нужно нанять экскаватор и пару рабочих. Ну, или выпилить в заборчике удобную дверь, не так это сложно. Всего-то понадобится перфоратор, генератор и разрешение. Впрочем, это долго, лучше уж я потом штраф заплачу.

Я сел на постели, сдёрнул с рук все проводки, хватит лежать, у меня дел по самое горло. Тут же палату наводнили врачи. Хирург, кажется, вообще готов предположить, будто я помер. Мечтайте, как же. Еле отбился от их заботы, мне за всю жизнь, наверное, столько анализов не сделали, как сегодня за один день. В какой-то момент я даже напомнил себе малость облезлого дикобраза, иглы торчат изо всех мест, уместных и не очень. Доктор еще и китайскую народную медицину решил подключить. Ну-ну. Живым я точно не дамся, и, вообще, у меня планы.

Повезло еще, что мать отдыхает где-то в Альпах. Ни связи у нее нет со мной, ни новостей о событиях последних дней она не получала. Иначе бы уже была здесь, и тогда я бы так просто не отделался. Еще десяток исследований пришлось бы делать для ее спокойствия. Мама — это мама, существо трепетное и нервное.

В итоге пришлось разорвать соглашение со страховой. Без этого меня из больницы не выпускали. Ну и черт с ним, пусть юристы разбираются с этим. Мне некогда, у меня другие заботы. Парни привезли одежду на выбор. Кажется, весь мой гардероб. Выбрал из предложенного джинсы и блейзер. Потом подумал и переоделся в штаны и рубашку, а удобные всесезонные кроссовки заменил на меховые ботинки, из-под брюк от делового костюма их не будет видно. Куртку оставлю на кирпичном заборе. Я уверен в том, что мне удастся пробраться в Лорелин. И выглядеть по ту сторону забора я намерен как местный. Золота бы еще раздобыть на всякий случай, бумажные деньги, как мне кажется, в том море не в моде.

Я вышел наружу, вдохнул приятную влагу, снег немного растаял, с крыш капелью падает дождь.

— Дмитрий Артурович, — отделилась фигура от стены, — Как ваше самочувствие? — бархатный голос начальника службы безопасности пронизали ледяные ноты.

— Василий Иванович, спасибо вам за заботу. Как видите, все хорошо. Готов к свершениям.

— Это-то меня и удивляет, — седовласый мужчина поправил куртку.

— Кстати, мне бы нужно раздобыть рабочих и перфоратор.

— Раздобудем. Скажите, что вы помните из того, что случилось после того, как машина сошла с трассы.

— Ничего, — солгал я, — Очнулся уже здесь, в переулке.

— Вот как? Уверены в этом?

— Абсолютно уверен.

— Мне не так мало лет, — начальник охраны задумчиво поднял взгляд на окна больницы, — Последние годы, после выхода в отставку я неплохо зарабатывал, успел кое-что накопить. Думаю, мне на жизнь теперь хватит.

— Вы решили уволиться? — такого я никак не ожидал. Василий Иванович для меня не просто находка. Он верный друг, отличный профессионал, тот единственный человек, которому я безоговорочно доверяю кроме себя самого. И вдобавок безгранично его уважаю. Без начальника службы безопасности моя империя если не рухнет, то, как минимум, пошатнется.

— Придется.

— Почему? Это из-за покушения на меня? Я сам виноват в том, что произошло. Оставил всю охрану в городе. Был бы умнее, ничего бы не случилось.

— Есть такая вероятность. Но дело немного в другом.

— И в чем же?

— Я служу только тем, кому безоговорочно доверяю. Не терплю ложь. Если человек врет, с ним становится невероятно сложно работать. Это все равно, что ходить по непрочному льду. Никогда наверняка не знаешь, в какой именно момент он треснет. А вы мне солгали. И напрасно. Чтобы иметь возможность вас оберегать, я должен иметь максимально точное представление о том, что произошло. В амнезию я не верю. За столько лет ни разу не сталкивался с тем, чтобы человек не помнил ничего и