Там, где пожирают темные сердца - Виктория Холлидей

возьми, как же это приятно. Да, я бывала там раньше, не всегда с особым успехом, но сейчас мне кажется, что я могу рухнуть от потребности в разрядке.

Даже сквозь пар я вижу, как Кристиано прикусывает нижнюю губу. И мне не хочется ничего сильнее, чем запрокинуть голову и терзать себя пальцами, пока это мучительное желание не разорвется изнутри. Но я заставляю руки скользнуть вниз по бедрам.

Та же рука, которой Кристиано только что провел по волосам, теперь обхватывает его затылок и сжимает напряженные мышцы на верхушках плеч.

Мои губы совершают невозможное, в комнате, наполненной паром, они сухие, как пустыня. Я не хочу останавливать это непрошеное, почти эксгибиционистское представление, но я должна. Потому что если я не остановлюсь и из этого ничего не выйдет, я, возможно, умру.

А если я не остановлюсь и из этого что-то выйдет, меня, возможно, убьют.

Я отступаю под мощный поток душа и закрываю глаза, пока пена стекает с кожи.

Когда я наконец перекрываю воду и открываю глаза, Кристиано уже нет.

Глава 16

Кристиано

— Мы нашли этого парня. Он не из Маркези, но один из них заплатил ему, и мы знаем, где он прячется.

Я делаю вид, что заинтересован в новостях Саверо, не сводя глаз с двери ванной. Мне пришлось ответить на звонок на кухне, чтобы шум падающей воды не вызвал лишних вопросов. Хотя, впрочем, это бы и не сработало. Когда Саверо в режиме охоты, он сосредоточен на одном. В его мире есть место только для насилия. Театрального, кровавого, всепоглощающего насилия. Шум душа за дверью, за которой, возможно, находится его будущая жена, для него — ненужная помеха.

Иногда я думаю, действительно ли у нас одни и те же родители, а может, даже одна и та же планета.

Я уставился на дверь, слушая брата вполуха. Отсюда я видел только дверной косяк, и, пожалуй, это к лучшему.

Я слишком долго смотрел на нее.

Мне вообще не следовало на нее смотреть.

Она вот-вот станет частью семьи.

В животе осел свинцовый ком. Она будет делить с ним постель, рожать ему детей.

Пальцы сжали телефон так сильно, что я был уверен, еще чуть-чуть, и раздавлю его в мелкие куски.

— Что там с девушкой Кастеллано? — наконец спрашивает он, явно не в свое время.

Я откидываюсь спиной на кухонный остров.

— Она в безопасности. Она у меня.

— Ты в доме?

— Нет. В моей квартире в городе. Она не может остаться у отца.

— Нет, ты прав. Они будут ее искать, а его дом — это проходной двор. Ладно, хорошо. Держи ее там. Я заберу ее, когда вернусь.

— И куда ты ее увезешь? — Мне не должно быть важно, куда он ее повезет, но это почему-то важно.

— Она может остаться в доме, — отвечает он с оттенком скуки в голосе. — Она все равно будет там жить после свадьбы, так что пусть начинает привыкать.

Я тру ноющую челюсть. В какой-то момент разговора она успела напрячься.

— Когда ты планируешь вернуться?

— Через пару дней. Прости, что свалил это на тебя, fratello. Тем более, когда ты тут ненадолго.

— Все нормально, — отвечаю я сдержанно. — Это не в тягость.

— Ладно, слушай. Позвони ее тете… как ее зовут?..

Я хмурюсь.

— Аллегра.

— Да, вот ей. Пригласи ее или одну из ее триллиона сестер, чтобы тебе не пришлось слишком много болтать.

Я едва не смеюсь в трубку. Болтовня — это меньшее из моих проблем.

— Не думай обо мне. И о ней не думай. Ты просто сосредоточься на том, чтобы найти этого ублюдка.

Я слышу облегчение в его голосе теперь, когда он избавился от домашних забот, и невольно думаю, как он вообще собирается справляться, когда у него появится жена.

— Ладно. Я позвоню, когда все будет сделано.

На том конце раздается щелчок, и я медленно опускаю телефон, мой взгляд плавно, словно перо, опускается на женщину, стоящую передо мной. На ней завернутое большое полотенце, но из-за края выглядывают ее плечи, по которым все еще скатываются капли воды, а мокрые завитки волос обрамляют лицо. Щеки розовые от пара, но глаза широко раскрыты.

— Это был Саверо?

Я киваю и засовываю телефон в задний карман.

— Он в порядке? — шепчет она.

Что-то внутри меня вспыхивает.

— Да, все хорошо. Ты останешься здесь, пока он не вернется.

Она сглатывает.

— И как долго?

— Пару дней.

На ее лице промелькнул страх.

— Почему я не могу вернуться домой?

— Мы же обсуждали это. Там ты не в безопасности.

— Мы ничего не «обсуждали». Ты просто сказал и решил, что я согласилась.

— Ты останешься здесь. Точка.

Она часто моргает, словно только сейчас до нее дошло, что эта помолвка на самом деле значит: ее жизнь никогда больше не будет прежней.

— У меня завтра примерка платья, — произносит она, уставившись на стену за моей спиной.

— Я отвезу тебя.

Она резко переводит на меня взгляд.

— Ты собираешься отвезти меня на примерку свадебного платья?

Я пожимаю плечами.

— Конечно. Я не думаю, что это уместно.

— Почему нет? — мои глаза сужаются в вызове. — Я скоро стану твоим братом. Это вполне братский поступок.

Ее губы приоткрываются, и шея заливается легким румянцем. Я знаю, о чем она думает. Брат бы не признался, что хочет ее поцеловать. Брат бы не пялился на нее, пока она принимает душ.

Ее плечи опускаются.

— Я собиралась пойти с Аллегрой.

— А теперь ты пойдешь со мной. — Я полностью игнорирую совет Саверо пригласить ее всю семейку, чтобы избавить себя от необходимости разговаривать с ней. Я уже принял решение, что пока она под моей защитой, она будет принадлежать только мне.

— Ты голодна?

Она крепче прижимает полотенце к телу и задумчиво покусывает губу, а потом качает головой.

— Ты же весь день ничего не ела.

— Я не голодна.

Становится все сложнее выдерживать вид ее, стоящей передо мной с одним лишь полотенцем, которое отделяет жар ее кожи от моей. Я отворачиваюсь и иду к холодильнику.

— Я приготовлю тебе ужин. Иди, оденься.

— У меня нет чистой одежды.

Я достаю помидоры и кладу их на столешницу рядом с оливками и чесноком. Она настороженно следит за каждым моим движением.

— Возьми футболку и шорты в моей спальне. К утру я достану тебе еще одежду.

— Ты же не знаешь мой размер.

Я медленно провожу по ней взглядом.

— Могу примерно угадать.

Она сглатывает и еще