Там, где пожирают темные сердца - Виктория Холлидей

Вырез на шее открывает мои плечи, а часть ткани на талии вырезана так, что обнажает живот, который выглядит еще более плоским после того, как я почти ничего не ела последние сорок восемь часов.

Если подумать, я вообще ем не так уж много с момента помолвки. Я не пытаюсь морить себя голодом, у меня просто не было аппетита с того самого дня.

Каблуки не такие высокие, как мне бы хотелось, но и три дюйма выглядят внушительно. Я тщательно выбрала ту пару, которая выгодно показывает пальцы ног. И если судить по тому, как взгляд Кристиано снова и снова опускается туда, значит, я сделала правильный выбор.

Он не произносит ни слова, когда мы подходим к машине. Просто открывает дверь и отводит взгляд, пока я скольжу на низкое сиденье.

Когда он заводит двигатель, я искоса смотрю на выражение его лица. Он изображает безразличие, но его челюсть напряжена, и если он еще крепче вцепится в руль, то все сорвется.

— Куда мы едем завтракать?

Он не отрывает глаз от дороги, и слова звучат четко, почти отрывисто.

— Lucio's.

Я сглатываю. Lucio's — это самый популярный ресторан в этом районе. Там ужинают все, кто хоть что-то значит, и не только ради потрясающей кухни, но и для того, чтобы их заметили.

Хочет ли Кристиано, чтобы нас заметили?

— Это вообще хорошая идея, учитывая, что ты вроде как должен держать меня вне поля зрения?

— Я никогда не говорил, что держу тебя вне поля зрения. Думаю, слово, которое ты ищешь, это «в безопасности». Господи, женщина. Ты либо ужасно забывчивая, либо специально пытаешься меня разозлить.

— Вау. Кто-то сегодня явно встал не с той ноги.

— Я не спал.

Мои глаза тут же возвращаются на дорогу. Я хочу расспросить об этом, но боюсь, что могу услышать.

— Не уверена, что «женщина» — это лучше, чем «Кастеллано», — говорю я. — Знаешь, ты можешь использовать мое имя. Я даже на него отвечаю.

Он не отвечает. По крайней мере словами. Его костяшки, впрочем, становятся еще бледнее, будто они собираются стереть руль с лица земли.

— Это дорогой ресторан, чтобы просто поехать туда на завтрак, — замечаю я.

— И что? — он фыркает, и я закатываю глаза, потому что даже это звучит чертовски сексуально. — Какая вообще разница? Все равно ведь ты ничего не ешь.

Я отворачиваюсь и принимаю твердое решение заказать все меню целиком.

Кристиано паркуется прямо перед рестораном, незаконно, но я сомневаюсь, что кто-то рискнет предъявить члену семьи Ди Санто, активен он в мафии или нет. Я не жду, пока он откроет мне дверь, и сама вытягиваю голые ноги, прекрасно видя, как это его задевает. Он тяжело выдыхает, когда я прохожу мимо и направляюсь ко входу, каблуки мягко отстукивают по теплому асфальту.

Нас встречает мужчина-метрдотель. Он уже выглядит взволнованным, еще до того как мы заходим внутрь.

— Мистер Ди Санто, ваш… эм… столик готов. Прошу, пройдите за мной.

Нас проводят прямо через центр зала, и я почти ощущаю жар чужих взглядов, которые поворачиваются, чтобы оценить нас. Когда люди понимают, что мы не знаменитости, одни возвращаются к куда более захватывающей перспективе свежей мимозы, а другие задерживаются на идеально одетом мужчине, идущем позади меня, чьи глаза прожигают мое платье, пока он бормочет что-то про то, что «отправит это обратно и потребует, блядь, возврат».

Мы доходим до столика, выслушиваем список сегодняшних блюд и, усевшись, погружаемся в неловкую тишину. Кристиано наконец переводит взгляд на меня, и в его глазах читается плохо скрытое раздражение.

— Все в порядке? — я накручиваю на палец прядь волнистых волос и ослепительно ему улыбаюсь.

— Ты не могла выбрать что-то более… консервативное для завтрака?

Я чуть склоняю голову набок и невинно хлопаю ресницами.

— А что я могу сказать? Я решила, что раз ты сам выбрал это платье, значит, его можно носить.

Он смотрит на меня убийственным взглядом.

— Это вечернее платье, а не для завтрака.

Я сладко улыбаюсь.

— У меня были завтраки и в куда менее консервативных платьях, чем это.

Я никогда не была такой дерзкой с кем-то, но по какой-то причине с Кристиано мне спокойно. Возможно, знание того, что прошлой ночью он почти поцеловал меня, дает мне хоть какую-то уверенность, что он не сдаст мои слова и поведение своему брату.

Он сглатывает и совершенно без стыда проводит взглядом по моим открытым плечам, спускается к ключицам, задерживается на груди. Я чувствую, как мои соски напрягаются, пока его взгляд держит их в фокусе.

Уголок его губ чуть поднимается, и только потом он медленно возвращает глаза к моим.

— Есть новости от Саверо? — спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь, которая прокатывается по позвоночнику.

Его взгляд мгновенно темнеет, и он один раз качает головой.

— С прошлой ночи ничего. Но он в безопасности.

Я сглатываю и смотрю на другие столики — куда угодно, только не на него.

— Куда я поеду, когда он вернется?

После долгой паузы я бросаю на него взгляд и вижу, как его челюсти сжимаются.

— Ты поедешь в главный дом, в резиденцию Ди Санто. Там ты и будешь жить.

— Да, после свадьбы. А пока я хочу домой. Я хочу быть с семьей.

— Это невозможно. — Его ответ звучит скучающе, будто он повторяет очевидное. — Я уже объяснял. Ты не в безопасности в доме твоего отца. Если говорить прямо, то и вся остальная семья тоже. Я уже составил план по установке новой системы наблюдения и усилению периметра. Теперь, когда твой отец официально заключил союз с Саверо, на вас всех назначена цена. — Он откидывается на спинку стула, все еще глядя на меня с выверенным равнодушием. — На тебя цена самая высокая.

Я снова вздрагиваю, ощущая, как холодный, кондиционированный воздух скользит по моим плечам.

Он подытоживает, словно ставит точку.

— Ты будешь в безопасности только в доме. Поэтому там ты и останешься.

К столику подходит официант и с ожиданием смотрит на Кристиано. Мы вроде бы живем в современном мире, но разве официант не должен сначала спросить заказ у женщины?

И тут до меня доходит. Он ждет, что Кристиано закажет за меня.

Только через мой труп.

Я прочищаю горло, привлекая взгляды обоих мужчин, и выпрямляюсь.

— Я буду омлет с белыми грибами. — Я одариваю официанта самой сладкой улыбкой.

— Эм… — он нервно косится на Кристиано,