Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость? - Мотя Губина

— Итак, — я села за другой конец стола, придвинула к себе собственную чашку и с блаженством погрела об неё руки. — В первую очередь, господин наместник, всё же позвольте выразить неудовольствие вашим визитом в девичью спальню ночью.

— Вы недовольны? — моргнул он.

— Недовольна? — я на секунду задумалась. — Скорее, знатно обалдеваю от вашей наглости и бесцеремонности. Простите за не аристократический говор, но если вы ещё раз без спросу ко мне придёте, я вам отрежу всё, что мне покажется на данный момент лишним. Всё же я была медсестрой при хирурге. И крайне редко, но, бывало, и ассистировала. Не думаю, что вам бы хотелось проверять, насколько злым может быть не вовремя разбуженный врач.

Впервые за всё время нашего разговора на бледном, осунувшемся лице появилось некое подобие ухмылки.

— Я в вас не сомневался, Светлана.

— Я счастлива. Итак, Кристианер. Вы уже попались — прекращайте ходить вокруг да около, отвечая на неважные вопросы, и просто честно объясните, что с вами происходит и почему вы своими красными фонарями подсвечиваете мою тёмную гостиную, если сегодня… точнее уже вчера утром вы были в относительном порядке? Что произошло за эти полдня?

— Полдня и почти всю ночь, — ворчливо поправил он, но, увидев мой скептический взгляд, раздражённо потёр шею.

— Как раз из-за того, что вы были у меня в ратуше, всё и пошло так. До этого я более-менее неплохо держался, хотя силы были на нуле, а сейчас… — он обречённо махнул рукой. — Я знаю, как это выглядит, и прошу прощения за вторжение. Я ненавижу свою слабость и то, каким страшным и диким хищником себя ощущаю. Боюсь, было бы лучше, чтобы я не тянул до этого момента. Эта позорная зависимость от вашей крови омерзительна.

Не знаю почему, но я оскорбилась.

— Мне не нравится одновременное упоминание в одном предложении моей крови, зависимости и слова «омерзительно».

Он посмотрел на меня воспалённым взглядом.

— Светлана, вы вообще не понимаете, что происходит? Я пристрастился к вашей крови. И теперь практически не могу контролировать свою жажду. Я поддался соблазну и ночью пробрался в ваш дом, чтобы просто сидеть рядом и вдыхать запах вашей крови. Я слаб и отвратителен сам себе.

— Вы больны, — поджала я губы. — И в вашем случае кровь — это способ выживания, а не удовольствия. Человек, лишённый воды и еды, тоже будет всеми силами стараться это восполнить. Это нормально. Это — ваша видовая особенность при отсутствии родовой магии. Это — нормально. Никто же не называет человека зависимым, если он хочет пить. И никто его за это не презирает.

— Это не одно и то же.

— А я так не думаю.

Он резко подался вперёд, одним движением снеся в сторону длинный дубовый стол и зависнув надо мной своим крепким, сильным телом. Лишь чашки с чаем жалобно звякнули, когда опрокинулись на бок, да ручейки горячего чая потекли по столешнице вниз, стекая на пол тонкими, горячими струйками, поднимая в воздух два облачка пара… В нос ударил истинно мужской запах, а к горлу начал подкатывать первобытный, неконтролируемый ужас. Хищник…

— А так… Светлана? — еле слышно прорычал он. Звук появлялся из его гортани с утробным, голодным рыком. — Вы рассуждаете так легко о том, что это нормально, но забываете главное. Человек не убивает другого человека, когда хочет пить. А я… с каждым разом тяга к вашей крови будет всё сильнее, а хватать её будет на всё меньшее количество времени. Мой разум станет мутнеть, подчиняясь древним инстинктам. И, в конце концов, мне нужно будет всё больше и больше вашей крови. Знаете, к чему это приведёт? — его зрачки расширились, утягивая меня в сладкую пелену дурмана. — Это приведёт к тому, что в один момент я осушу вас полностью, до последней капли. Я — чудовище, леди.

В горле пересохло, и я нервно облизала губы. Я не глупая и прекрасно понимаю, о чём он говорит и чем это может для меня грозить. И, как всякий нормальный человек, — боялась смерти, но…

— Я не считаю вас чудовищем, Кристианер, — я положила руку на его ладонь, а он резко отшатнулся, смотря на меня болезненным взглядом. — Для меня вы — пациент. Пациент, которому нужна помощь. Давайте хотя бы попытаемся найти способ решения вашей проблемы. В конце концов, мы живём в магическом мире, чёрт вас побери! Неужели никто не придумал способ помочь благородным болванам вроде вас, постоянно рискующим своей жизнью?

— Не думаю, что желающих ставить эксперименты над голодным вампиром было бы много… — усмехнулся он.

Я вспомнила о пробирке крови, которую в первый день появления моего юного помощника нацедила у Ритина.

— Кристианер, я — не лекарь вашего мира. Позвольте мне хотя бы попробовать. Могу я набрать немного вашей крови?

— Моей крови? — поднял он бровь.

— Ну да. Когда вы там обещали мне прислать микроскоп? — и, видя, что он не понимает, исправилась: — Прибор, который увеличивает изображение во много-много раз.

— Завтра должен прийти, — пожал он плечами.

— Тогда, можно, я поизучаю вас? — я преданно заглянула в глаза мужчине и попросила: — Немножко крови, м?

Он ошеломлённо покачал головой.

— Вы сумасшедшая.

— Спасибо. Так что?

— Хорошо, — мужчина обречённо отступил, весь как-то сгорбившись. Словно саму жизнь из него полностью вынули.

И да, мне стало его жутко жалко — такой голодный! Сердце разрывается!

— Кристианер, а может… немножко? Пока мы не найдём лекарство…

— Что? — он отшатнулся. — Вы в своём уме предлагать мне такое? Если я ещё могу хоть как-то контролировать себя, то пройдёт немного времени, и моя воля просто умрёт. И тогда это будут последние слова, что вы скажете. Нет и нет, Светлана. Только через мой труп.

— По вашему виду, ваш труп ждать не за горами… — мы немного помолчали, а потом я несмело предложила: — Могу я хотя бы попробовать напитать вас магией?

— Это не поможет, я же говорил.

— Чуть-чуть…

— Нет! Я же сказал, что это — бесполезно!

— Да вам что, жалко, что ли? — рассердилась я. Что за упрямство на пустом месте? — Вам предлагают, хотят помочь, а вы нос воротите!