Одержимость - Джулия Сайкс

— Не шути так, — ворчит она, но в голосе слышен шёлк желания.

Её возбуждает моё собственничество. Прекрасно.

Я ловлю её за запястье и прижимаю её ладонь к своей груди. Пусть почувствует, как сердце бьётся — ради неё. Ровно, сильно, жадно.

— Тебе нравится, когда я с тобой играю, — говорю я, глядя ей прямо в глаза.

Она улыбается и тряхает волосами. Не уходит. Не прячется.

— От меня тебе не спрятаться, — продолжаю, опуская голос. — Мы договорились: честность. Или ты уже забыла и хочешь наказания?

Румянец на её щеках становится глубже. Саронг на ней — не для защиты от солнца. Он скрывает следы от моей трости. Утром я поймал её за тем, как она рассматривала их в зеркале. Гордость. Возбуждение. Принадлежность.

Она идеальна.

Её губы сжимаются, словно она подбирает слова. Она хочет бросить мне вызов. Проверить, как далеко можно зайти.

— Ну же, — говорю я с ухмылкой. — Попробуй. Брось мне вызов и посмотри, что из этого выйдет.

Она выдыхает раздраженный вздох, но качнулась ко мне, привлеченная моей жестокостью.

Я подношу ее руку к губам и целую ее костяшки пальцев. — Такая хорошая девочка.

Я дразню ее. Я бы хотел причинить ей боль снова, побаловать себя самыми темными сторонами нашей интенсивной связи.

Она практически съеживается от похвалы. Ей это нравится, даже если мой покровительственный тон заставляет ее щетиниться.

Я изобью ее из этих представлений о гордости и независимости. Ей они больше не нужны. Не тогда, когда она моя, чтобы заботиться о ней.

Она качает головой. — Я на это не куплюсь. Приманивай меня сколько хочешь. Я не дам тебе повода так легко меня наказать.

Я еще раз благоговейно целую тыльную сторону ее ладони. Странный, головокружительный трепет пронзает меня. Я больше доволен ее ответом, чем мог себе представить. Она не бросает мне вызов, но она пытается мне отказать. Эбигейл не попадется в мои ловушки так легко. Это усложняет нашу игру, и мне никогда не будет скучно.

— Ты забыла ту часть, где я могу заставить тебя страдать просто потому, что мне этого хочется? — бросаю я ей, и в моей ухмылке нет ни капли раскаяния. — Мне не нужна причина, Эбигейл.

— Дэйн! — её голос — хриплое, предупреждающее рычание. — Мы на публике. Это слишком.

— Мне нравится, когда ты краснеешь и извиваешься передо мной на глазах у всех. Интересно, кто-нибудь догадывается, насколько ты мокрая прямо сейчас? — произношу я ровно, зная, что каждое слово попадает точно в цель.

— Дэйн! — в этот раз в её тоне почти паника, но её румянец расползается до ключиц, и она облизывает губы, не в силах скрыть вожделение.

Я смеюсь, самодовольно и низко. Она отводит взгляд, будто океан сможет охладить её. Но я вижу, как ускоряется её дыхание, как приподнимается грудь с каждым коротким вдохом. Я касаюсь её запястья и ощущаю пульс — бешеный, загнанный, пропитанный желанием и страхом быть разоблаченной.

— Я могу быть милосердным хозяином, — говорю я тихо, заправляя выбившуюся прядь за её ухо. — Мы обсудим это позже.

Она с облегчением выдыхает.

— Спасибо.

— Такая милая, благодарная девочка, — провожу пальцем по её щеке, задерживаясь на веснушке, которую хочу метить поцелуями и укусами. — Как мне повезло с тобой, милая?

Она смотрит на меня с той самой дразнящей улыбкой, что сводит меня с ума.

— Пожалуйста.

Мой голос опускается ниже.

— Позже я заставлю твой дерзкий ротик замолчать.

Я притягиваю её за затылок и целую быстро, но с обещанием. Её маленький возмущённый вздох едва не заставляет меня схватить её прямо сейчас.

— Мне действительно повезло, Эбигейл, — говорю я уже без насмешки. — Ты моя.

Она всегда была моей, даже если ещё не знала об этом. И я не сомневаюсь — теперь, когда она рядом, я не отступлю. Но всё ещё осталась одна незакрытая рана: тот, кто обжёг её раньше меня. Кто заставил её сжаться, когда я впервые прикоснулся. Кто разрушил в ней доверие, особенно к контролю.

Я заставлю этого ублюдка страдать.

— Расскажи мне о нём, — произношу спокойно, но в голосе — сталь. — О том, кто был до меня. Как такая женщина, как ты, могла быть одинокой, пока я не нашёл тебя?

Я стараюсь задать вопрос мягко, но она всё равно напрягается. Или её пугает сам комплимент, или болезненные воспоминания, но я не остановлюсь. Я должен знать имя того, кто причинил ей боль.

— Ты не хочешь слышать о моих прошлых парнях, — отмахивается она.

— Я сам решу, чего я хочу, — отвечаю я, сдерживая раздражение. — Говори.

Она приподнимает бровь.

— Это приказ?

— Да, — холодно подтверждаю. Пусть даже шутит — она знает, что в этом нет игры.

Она смотрит на меня с оценивающим выражением и, наконец, пожимает плечами.

— Нечего особенно рассказывать. У меня был один парень. Мы встречались около полугода в колледже, но он перевёлся. Отношения были… ну, просто были. Не настолько серьёзные, чтобы сохранять их на расстоянии.

— Это он причинил тебе боль? — голос у меня леденящий. Если она скажет «да», я найду его.

— Нет, — отвечает она, слегка удивлённая. — Он был… нормальным. Просто ничего особенного. Не было химии.

Я позволяю себе расслабиться. Немного.

— Значит, он просто не смог тебя удовлетворить, — подытоживаю я.

Даже мысль об этом глупце раздражает меня. Он запорол всё. Заставил её думать, что она не способна на настоящую страсть. Что она фригидна. Что её тело — не для наслаждения. Я видел, как она пыталась подстроиться под меня в ту первую ночь. Сдерживала себя. Притворялась. Только после моего терпения и силы она начала раскрываться. Сколько раз до этого она терпела боль ради чужого самоутверждения?

Я никогда этого не прощу. Никому.

Он, возможно, не тот, кто причинил ей боль, но он должен пострадать за этот грех против нее.

— Как его зовут? — требую я.

— Девин, — ее брови сошлись в небольшой, обеспокоенной гримасе. — Что ты собираешься делать, лететь в Сиэтл и избивать его за то, что он был слишком милым?

Я заставляю свое тело расслабиться с большим усилием. Она видит меня так ясно. Я не хочу, чтобы она прочитала в моих глазах степень моих порочных намерений. Я позабочусь о ней, но ей не нужно знать о моих жестоких планах в отношении мужчин в ее прошлом.

— Откуда ты знаешь, что он в Сиэтле? — бросаю как бы между делом, голос лёгкий, будто это просто праздный вопрос. — Вы всё ещё общаетесь?

Она раздражённо фыркает.

— Нет. Он перевёлся туда в колледж. Не знаю,