Неизбежная тьма - Рейвен Вуд

К счастью, прежде чем кто-либо из нас успевает произнести что-то, о чем мы потом пожалеем, у нее урчит в животе. Громко.

Она смеется. В ее смехе больше облегчения, чем смущения.

— Извини, — говорит она, и в ее голосе снова слышатся небрежные нотки. — Наверное, я просто проголодалась после всех этих... физических нагрузок.

Я усмехаюсь.

— Да, я тоже.

Резко выпрямившись, я встаю с дивана и легонько хлопаю ее по колену.

— Ладно, пойдем.

Она тоже садится. Ее брови в замешательстве сходятся на переносице, когда она смотрит на меня.

— Пойдем? Куда?

— Увидишь.

— Или ты можешь просто сказать мне.

— Хм. — Хитрая улыбка появляется на моих губах, когда я встречаюсь с ней взглядом. — Или я могу просто сковать тебя наручниками и надеть мешок на голову.

Она равнодушно смотрит на меня.

Я смеюсь и вздергиваю брови.

— Слишком рано?

Закатив глаза, она раздраженно цокает языком. Но я вижу, что в ее глазах тоже пляшет веселье. Покачав головой, она тоже поднимается на ноги.

— Знаешь, я все еще жду извинений за это, — говорит она, выжидающе глядя на меня.

Порочная улыбка на моих губах становится шире, когда я киваю в сторону белого дивана позади нее.

— Я только что опустился на колени и боготворил твою киску на этом самом диване. И все же я недостаточно извинился перед тобой, Изабелла?

Ее щеки заливает румянец. Я улыбаюсь, видя смущение на ее лице, когда она бросает взгляд в сторону дивана, а затем возвращает свое внимание ко мне. Бормоча что-то себе под нос, она подходит и толкает меня в плечо, и я понимаю, что она гораздо сильнее, чем обычно притворяется.

— Заткнись, — фыркает она, румянец все еще играет на ее щеках, когда она направляется к двери. — Или я все-таки решу никуда не идти.

— О, я могу заставить тебя пойти1, хочешь ты того или нет. — Ухмыляюсь я ей. — Как я уже неоднократно демонстрировал это за последние несколько часов.

Румянец на ее щеках становится еще ярче, когда она переводит на меня удивленный взгляд. Я мрачно усмехаюсь.

Черт, мне нравится вот так выводить ее из себя. Она всегда такая спокойная и собранная за идеальной маской своей фальшивой жизни. Поэтому мне доставляет невероятное удовольствие разрушать это спокойствие и наблюдать, как она бесится, словно невежественный подросток.

Она прищуривается, глядя на меня, а затем демонстративно отворачивается от двери.

— Все. Я передумала.

— Изабелла.

Я не упускаю из виду, как легкая дрожь пробегает по ее телу, когда я произношу ее имя. Блять, еще мне нравится, что из-за меня она так вздрагивает.

Повернувшись ко мне, она надменно вздергивает бровь в немом вопросе.

Моя улыбка становится еще более дьявольской, когда я бросаю на нее предупреждающий взгляд.

— Не заставляй меня доставать наручники.

Хотя она и пытается скрыть это за очередным закатыванием глаз, я вижу искорку вожделения в ее взгляде.

— Ладно, — драматично вздыхает она, снова направляясь к двери. — Ты победил. Тогда пошли.

Я следую за ней, но в голове все еще бурлит от того, что в ее глазах мелькнула похоть. Неужели она хотела, чтобы в постели я надел на нее наручники? Надо будет попробовать в следующий раз.

Меня охватывает шок, и я быстро качаю головой. В следующий раз? Следующего раза не будет. Это была всего лишь разовая слабость.

И сейчас я веду ее куда-нибудь поесть только потому, что мне нужно продолжать тайком допрашивать ее. Ничего больше.

Но пока я провожаю Изабеллу до машины, даже я понимаю, что последняя часть — не более чем очередная ложь.

Глава 23

Изабелла

Когда Рико сказал, что отвезет меня куда-нибудь, я не знаю, чего ожидала. Но точно знаю, что не этого.

Остановившись перед дверью, я запрокидываю голову и смотрю на красочную вывеску над ней.

"Вафельное королевство", — гласит надпись. Рядом даже есть небольшая иллюстрация, на которой изображена вафля со взбитыми сливками и клубникой сверху.

Я еще не успела как следует осознать ситуацию, но Рико уже стоит у двери, придерживая ее для меня. Он выжидающе смотрит на меня, так что я просто быстро качаю головой и спешу за ним.

Как только я переступаю порог, меня окутывает совершенно пьянящий аромат. Мой желудок урчит в ответ. Боги небесные, неужели здесь всегда так вкусно пахнет, когда кто-то готовит вафли, или это особенность именно этого заведения?

Остановившись, я ненадолго закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Когда я снова открываю их, то вижу, что Рико наблюдает за мной со слабой улыбкой на губах, поэтому я стираю изумление со своего лица и быстро шагаю к нему.

Он ведет меня к столику в углу. Это лучший столик во всем ресторане, потому что отсюда нам открывается беспрепятственный вид на все помещение, дверь и другие точки входа, и в то же время позади нас расположена стена. Это лучшее место, где можно было бы укрыться, если бы на нас внезапно напали. Я тихонько хихикаю. Он действительно такой же параноик, как и я, не так ли?

Я опускаюсь на мягкое сиденье со своей стороны кабинки. Мягкая ткань темно-красного цвета контрастирует со светлым деревом, из которого сделана остальная часть кабинки. Стол застелен скатертью в бело-розовую полоску. Вообще, красный, розовый и белый цвета, по-видимому, являются основной тематикой ресторана, потому что почти все украшения на стенах также выдержаны в этих цветах.

— Итак, — начинаю я, когда Рико садится напротив меня. — Вафли, да?

— Конечно. — Он пожимает своими широкими плечами. — Вафли после секса — это самые лучшие вафли.

— Значит, ты часто сюда приходишь?

Он поднимает брови и бросает на меня острый взгляд.

— Ты только что назвала меня шлюхой?

— Хм...

Что-то среднее между смехом и притворным оскорблением вырывается из его груди. Затем он слегка прищуривает глаза, и на его лице появляется понимающее выражение.

— Учитывая, какая ты охренительная в постели, я готов поспорить, что ты тоже вроде как не девственница.

Первая половина этого предложения пронизывает меня насквозь, и мир на мгновение переворачивается, так что требуется лишняя секунда, чтобы осмыслить оставшуюся часть. Учитывая, какая ты охренительная в постели. Боги, как он это сказал. Очевидно, ему наши сегодняшние занятия понравились так же сильно, как и мне.

Воспоминания об этом тут же снова проносятся в моей голове, что, на самом деле, не помогает мне сохранять самообладание. Отмахнувшись от этого, я прочищаю горло.

— Нет, — признаю я. — Я совсем не девственница.

Руки Мира верят